Добавить

Вне конкурса

Хан Девлет-Гирей, двоюродный брат Айбиге

Комментарии 1
re217a33@rambler.ru
17 Апреля 2014 03:41
Я Девлет-Гирей, повелитель Крымского ханства, потомок великого Чингисхана. Я много лет счастливо правил в Бахчисарае. Я возглавил много успешных походов на чужие страны и наполнил добычей руки моих воинов. Три года назад я отправился далеко на север и сжег Мушкаф, столицу неверных урусов. Мне бы на этом остановиться, но на следующий год я снова пошел в поход, и урусы истребили в битве почти всё моё войско. Лишившись былого могущества, я провожу последние годы своей жизни в Бахчисарае и нахожу утешение в воспоминаниях о прошлом.
Я Девлет-Гирей, сын принца Мубарек-Гирея. Мой отец служил султану Селиму Первому и погиб в походе на Египет. Еще в молодости я занимал высокие посты в Бахчисарае. Но мой дядя, Сахиб-Гирей, лишил меня власти и приказал заточить в темницу. Это были самые тяжелые годы моей жизни. Я не видел солнца, и я каждый день ждал смерти. Мое заточение скрасила только дружба моей двоюродной сестры Айбиге. Она была дочерью Сахиб-Гирея, но не видела во мне врага. Много раз Айбиге навещала меня в темнице, и мы часто беседовали. Я был опечален своей участью, а у моей сестры было другое горе. Айбиге рассказала, что во время войны за престол между Гиреями отец отправил её в Стамбул, в гарем султана Сулеймана. Его матери, Валиде-Султан, Айбиге приходилась родной племянницей. Айбиге много говорила о своей жизни во дворце Топкапы. Я узнал, что наложницы и сестры султана боролись за власть с не меньшей жестокостью, чем мужчины из нашего рода. Из рассказов моей двоюродной сестры я узнал о том, какие интриги и заговоры плелись из года в год во дворце султана, чья великая держава считалась образцом спокойствия и справедливости. Но я также понял, что при дворе Сулеймана было место и великой любви, и преданности, и дружбе. К сожалению, Айбиге вернулась в Крым с разбитым сердцем. Она встретила Малкачоглу Бали-бея, одного из самых храбрых военачальников Османской державы. Бали-бей занимал должность хранителя покоев, и моя сестра влюбилась в него. К сожалению, судьба не позволила им обрести счастья. Валиде-Султан решила из политических соображений выдать Айбиге замуж за первенца султана Сулеймана, Мустафу. Этого пожелала мать Мустафы, отвергнутая наложница Сулеймана, Махидевран – несмотря на то, что Мустафа был еще молод и приходился Айбиге племянником. Махидевран надеялась, что если бы султан Сулейман покинул этот мир, татарское войско помогло бы возвести на престол её сына Мустафу. Любимой женщиной Сулеймана была славянская рабыня, которую он сделал законной супругой, нарушив старинные обычаи, и дал ей имя Хасеки Хюррем-Султан. Сулейман любил её настолько, что забыл обо всех других женах и наложницах. О ней говорили, что она ведьма и коварная интриганка, но Айбиге сказала, что Хюррем просто умная и красивая женщина, которая оказалась успешнее других в жестокой борьбе за будущее своих сыновей.
Айбиге рассказывала, как она решилась бежать вместе с Бали-беем, но их корабль был настигнут турецкими военными судами посреди Черного моря. Эту погоню послал падишах, а сообщила о беглецах Хюррем-Султан, для которой важно было расстроить брак Айбиге и Мустафы. Так что Айбиге провела с возлюбленным только одну ночь. Если бы моя сестра и Малкачоглу оказались на земле Крыма несколькими днями раньше, её отец сумел бы защитить их, и всё бы успокоилось со временем. Но султан узнал слишком рано, и этот побег, вместо того, чтобы решить все проблемы, стоил Айбиге чести, а Бали-бею едва не стоил жизни. Султан велел решить судьбу Бали-бея своему сыну Мустафе, оскорбленному изменой невесты. Мустафа проявил благородство и помиловал Бали-бея, когда его голову уже положили на плаху. Бали-бей был отправлен в ссылку на Дунай, а моя сестра, проливая слезы, возвратилась назад, в Крым. Я впервые видел её такой слабой и растерянной. В юности она одевалась как мальчик, скакала на лошади и не расставалась с кинжалом. Жизнь в гареме сделала её совсем другой. Теперь она носила красивые наряды, а в её голове была только любовь.
Я советовал Айбиге не сдаваться, ведь ещё не всё потеряно. Свадьба расстроилась, но как выяснилось, это было к лучшему почти для всех, кроме Махидевран, ибо шехзаде Мустафа с самого начала не хотел жениться на моей двоюродной сестре. Он был влюблен в свою наложницу Эфсун-хатун. С ней потом тоже случилась какая-то темная история, и она скончалась на руках любимого. Я сказал Айбиге, что она может послать верных людей на Дунай, поскольку Бали-бей вернулся к своей старой службе на границе османских владений. Я советовал Айбиге самой приехать к нему, а если его чувства не остыли, они смогут наконец оказаться вдвоем и соединиться в браке. Если же султан Сулейман и шехзаде Мустафа посчитают этот поступок Бали-бея новым оскорблением, у них есть хороший выход: уехать на север, в страну урусов. Правда, Мушкаф – это не Стамбул, там холодные зимы и суровые нравы. Но беев из татарских земель урусы охотно принимают на службу и ценят их доблесть. Тем, кто переходит в христианскую веру, открыты все возможности для карьеры, но и те, кто сохранил преданность исламу, не имеют оснований жаловаться на свою судьбу. Грозный повелитель урусов, наводящий страх на окрестные народы жестокими казнями, не обижает татарских беев, приходящих под его покровительство. Итак, я убеждал Айбиге, что им с Бали-беем будет хорошо в стране урусов, которые сейчас покоряют новые страны на востоке и на западе. Им нужны воины, и Бали-бей будет в чести.
Айбиге благодарила меня за совет, а вскоре собралась и уехала вместе с верными людьми, так что я лишился возможности видеть её. Но мне очень хотелось, чтобы план их нового побега удался. К сожалению, когда Айбиге ехала по степи к своему возлюбленному, на них напали вооруженные люди. Произошла короткая схватка, и шальная стрела смертельно ранила ханскую дочь. Лишь один из её слуг выжил и добрался до Бахчисарая, чтобы сообщить обо всем её отцу, хану Сахиб-Гирею. Он был очень опечален смертью Айбиге, а меня подозревал в том, что именно я подал ей такой совет. Поэтому мне пришлось провести в заточении еще несколько лет. Но наконец Сахиб-Гирей вернул мне свободу, сказав, что охотнее лишил бы меня жизни, но когда-то о моем освобождении просила Айбиге.
Мне было позволено покинуть Крым и уехать в Стамбул, ко двору падишаха. Я никогда раньше не бывал там, но со слов Айбиге уже знал о дворцовой жизни Топкапы гораздо больше, чем если бы много лет прожил там. Я знал, что султан Сулейман мудр и справедлив, не терпит лжи и гордыни. Я знал, что Хасеки Хюррем-Султан привыкла жить в окружении врагов и поэтому будет рада человеку, назвавшему себя её другом. И хотя до конца доверять ей нельзя, но можно завоевать её доверие. Я познакомился с Бали-беем, который тем временем вернулся ко двору и снова занял высокое место при падишахе. Он сказал, что получил письмо от Айбиге и думал над тем, чтобы уехать вместе с ней в страну урусов, но еще не принял окончательного решения. А когда узнал о её гибели, нашел убийц и своими руками лишил их жизни одного за другим…
Благодаря всему, что я узнал от Айбиге, я приобрел расположение Сулеймана и Хюррем, сумел не поссориться с великим визирем Рустем-пашой, и через много лет они решили, что я достоин трона Крымского ханства. Мне дали отряд янычар, непобедимых воинов, в совершенстве владевших и холодным, и огнестрельным оружием, и я высадился в Крыму, когда хан Сахиб-Гирей находился в походе на Кавказ. Я вошел в Бахчисарай, освободил из темницы заточенного сына казанского хана – Булюк-Гирея, и послал его против старого хана. Булюк-Гирей убил хана Сахиб-Гирея, а я, став крымским ханом, заколол кинжалом Булюк-Гирея, потому что он не внушал мне доверия. По моему приказу были убиты сыновья Сахиб-Гирея, начиная с первенца. Таким образом, я убил отца и братьев Айбиге, а ведь своему возвышению я был в какой-то степени обязан ей. Но я ни о чем не сожалею. Потому что в Стамбуле я понял, что благо государства выше, чем кровное родство. Я поступил жестоко, но спас своих подданных от новой кровавой смуты, а это самое главное. Всего через два года после этого я узнал, что Сулейман приказал задушить своего старшего сына Мустафу. А уже после смерти Хюррем он лишил жизни Баязида, сына от любимой женщины, поднявшего против него оружие. И это деяние оправдывалось тем же самым – покоем в государстве.
Я, Девлет-Гирей, много лет служил султану Сулейману, который приходился мне двоюродным братом, а потом его сыну Селиму Второму. Недавно я услышал, что Селим выпил слишком много вина, поскользнулся и разбил себе голову в хамаме, отчего и скончался, да упокоит Всевышний его душу. На престол вступил Мурад Третий, сын Селима и Нурбану, которому я и принес присягу на верность. Знаю, что еще живы Махидевран-Султан и Михримах-Султан, остальных свидетелей тех дней уже нет в живых. Но я счастлив, что был в эти годы в Стамбуле и дышал воздухом той величественной эпохи.
0
, чтобы оставить комментарий
Вставить:
Добавить изображение
Укажите ссылку на фотографию:
Добавить видео
Укажите ссылку на видео:

Новости партнеров Реклама

Отзывы и предложения
×
Отзывы и предложения
Вы можете отправить найденные ошибки сюда. Если вы хотите, чтобы вам ответили - укажите свой e-mail.
Рассылка