Добавить

Фанфикшн по сериалу "Великолепный век"

Две стороны одного ада, автор Lola Shego

Комментарии 5
roksolana89@list.ru
28 Января 2013 15:38
Автор: Lola Shego
Персонажи: Ибрагим/Хюррем (откровенный), Сулейман/Хюррем, все остальные упоминаются....
Рейтинг: PG-13
Жанры: гет, романтика, драма
Размер: миди
Статус: в процессе написания
Описание: они - те, кто забыли Родину, веру и родных ради такой жизни. Ни один из них не святой, а напротив - владеющий самыми страшными, но и самыми завораживающими навыками борьбы с противниками. Прекрасные дьяволы из одного ада. Только она - женщина, а он - мужчина... когда-то почувствовавшие не просто тесную связь друг с другом...

Ibrahim
Она была цветком – розой, причём угольно-чёрной. Как известно, чёрный цвет, тем более, касательно роз, – классика во всём: шарм, изящество, строгость, манящая элегантность в лепестках и не менее притягательный отблеск капелек росы на восходящем солнце, а шипы, которые должны больно жалить, но вместо этого доставляли странную сладостную боль… Всё это было совмещено в одной-единственной женщине…

* * *

…Прости меня, Хасеки…

* * *
Каждый день, что я встречал в Топкапы, я видел её. И тогда впервые за свою жизнь любые слова, что являлись в мою голову, складывались стихами – пусть несколько неумелыми, но выражавшими всё, что я ощущал в те моменты, когда видел её. Не рассказать, не передать, не дать почувствовать всё, что происходило между нами… возможно, в самом начале всё действительно было как-то по-особенному волнительно и чувственно, но, чёрт возьми, моя Шайтана, моя демоница, моя суккуба-искусительница – она, чертовка, взяла верх над любыми моими чувствами, включая ярость, мстительность и тщеславие. В кого ты превратила меня, Хасеки Алекс?

* * *

…Я уже извинился, Хюррем, хватит…

* * *

Уместно было бы мне надеяться на то, что когда-нибудь останутся те нежные и тёплые мои чувства к ней? Но нет, я оставил эти мысли, не подумал, и что получил? Точнее, не так… не просто «получил», а «потерял» и «получил». Да, я потерял мою Хасеки Алекс, и получил совершенно другую женщину – Хасеки Хюррем Султан. А она потеряла Паргалы Теодориса, который превратился в Паргалы Ибрагима.

* * *

…Трижды прости. Я ни о чём не сожалею, не сомневайся…

* * *

Я неосторожен был поначалу, легкомыслен. Кто знает, как обернулась бы судьба, если бы в самом начале – да, в самом-самом, я поступил иначе. Нет, если бы в принципе всё обернулось иначе?.. А, чёрт с этим, надо жить сегодняшним днём. Бессмысленно думать о том, что произошло бы, «если бы, да кабы». Но искать ошибки в прошлом… в этом надо постараться найти глубокую идею.

* * *

…В четвёртый раз прости, Хасеки. Я теряю терпение…

* * *

Вот интересно, помнит она день нашей первой встречи? Мои слова, мои угрозы, которые она изначально неправильно воспринимала, а я сам был в смятении: кто я, кому принадлежу – династии Османов или своей «Идее»? Да, Она была моей Идеей, моей Шайнаной, моей Хасеки, имя которой вечно звучало в мелодиях моей скрипки… Какие слащавые слова у меня выходят, узнал бы кто из армии падишаха – не поверил бы, даже тот же Матракчи, но что поделать? – ничего. Я в тупике. Впрочем, как и всегда.

* * *

…Всё ещё не прощаешь? Правильно, наконец, узнаю тебя. И довольно плакать, Хюррем, тебе это не идёт. Султан назвал тебя «смеющейся» – так улыбнись!..

* * *

Я проиграл. Проиграл с самого начала и просто делал вид, что сражался. Что мы с ней только пережили, только Господь Бог знает… я христианин, «неверный», как назвал бы меня падишах, если б знал о моих мыслях. Во всех смыслах этого слова. Но я не мог ничего поделать – она была дьявольски желанна. В чём-то и тут был её прокол.

* * *

…Довольно, Хюррем, отпусти меня. Я извинился, твоих слёз мне хватит. Да, готов. Я проиграл и тебе, и всем уже давно. Алекс и Тео больше нет, Хюррем. Остались лишь мы – те, кто сейчас прячутся за десяткой масок и которые лгут ради своих целей…

…А помнишь, с чего всё началось, Хюррем?..
0
roksolana89@list.ru
28 Января 2013 15:39
Глава 1. Первая встреча.

Раздался жуткий яростный крик, который по уровню слышимости поглотил весь Топкапы. Ибрагим, в это время направляющийся в покои султана, дёрнулся и обернулся назад в уверенности, что источник крика находится совсем рядом. Однако никого позади не было. Мысленно побранив себя за подобную податливость иллюзиям, мужчина вздохнул и направился в сторону главного аги гарема – так как крик явно был женским.

– Отпустите меня, мерзавцы!! Гореть вам в аду!! – из рук двух сильных евнухов отчаянно пыталась вырваться грязная рыжеволосая девушка в оборванном сером платье… точнее сказать, серых тряпках.

Девушку насильно пытались усадить на подушки внутри главного холла гарема, чтобы дождаться главной хазнедар. Ибрагим подошёл к решёточному окну, пытаясь разглядеть лицо новенькой. Сзади бесшумно подошёл, точнее, подлетел знаменитый щегол гарема, главный евнух и изящный до невозможности мужчина – он же Сюмбюль-ага.

– Эфенди-и, – обратился он к мужчине, приложив ладонь к подбородку. – Вам что-то нужно?

– Кто эта крикливая птичка? – Ибрагим даже не подумал обернуться.

– О-о-о-о… новая наложница. Хызыр Рейс-эфенди привёз из Крыма, Рутения.

Ибрагим шевельнул губами, чуть прикрыв веки. Наконец, легкой пощёчиной Хазнедар гарема, Дайе-хатун, успокоила девушку, заставив ту замереть в испуге. Хранитель покоев на секунду сощурился, но тут же расширил глаза от странных нахлынувших эмоций: какое у этой наложницы было странное лицо! Да-да, именно странное: такие вроде бы и испуганные, и вроде бы полные уверенности голубые глаза, чуть подрагивающие бледные пухлые губ, густые чёрные ресницы, которые он смог разглядеть даже с такого расстояния, чёлка, обрамляющая нежное перепуганное личико и передёргивающиеся тёмные брови. Какое странное лицо, выражающее и страх, и угрозу, и силу, и женскую невинную слабость одновременно…

«Немыслимо», – только и подумал хранитель, с неким раздражением подняв левую бровь и обнажив белые зубы. Закончив эту мысль, он покрепче сжал тетрадь с отчётами и, развернувшись, ушёл.

– Послушай сюда, негодница! – взяла девушку за подбородок Дайе. – Это тебе не твой дом, где ты можешь вести себя, как вздумается! Это дворец Османской Империи – Топкапы, а ты всего лишь одна из многочисленных наложниц Султана Сулеймана. Ты «никто» и зовут тебя «никак», а будешь перечить султаншам и фавориткам или хотя бы агам и калфам, то тебя вышлют отсюда, где ты и сгниёшь. Всё поняла?

Дождавшись неуверенного кивка и полного ярости взгляда, Дайе резко отпустила подбородок Александры и ушла прочь, дав у дверей пару указаний Сюмбюлю. Другие наложницы с любопытством оглядывали новеньких, уделяя особое внимание Алекс, которая с ненавистью пилила взглядом ковёр напротив себя, сжав ладонями грязные подолы платья.

– Поднимайтесь, – дал команду главный ага, – сейчас вас вымоют и проверят повитухи в хаммаме.

Алекс ещё долго сопротивлялась, но пара колких турецких проклятий от Сюмбюля заставили её замолчать в понимании того, что ей отсюда не выбраться.

– Паргалы, ты опоздал. – Чуть улыбнулся Сулейман, отрываясь от ювелирного дела и поднимаясь с кресла.

– Прошу прощения, Повелитель. Там прибыли новые наложницы, был небольшой инцидент, отвлекший моё внимание.

– Если каждая мелочь будет отвлекать твоё внимание, то так и дни твои можно по пальцам подсчитать, Ибрагим, – пронизывающий до глубины души колючий и одновременно тёплый взгляд султана заставил хранителя покоев поёжиться и виновато склонить голову.

– Вы правы, Повелитель, – султан в ответ похлопал друга-брата по плечу и сел на своё место. – Вы вроде желали обсудить со мной что-то?

Султан легко рассмеялся, введя Паргалы в недоумение. Защёлкнув опору для камня на новом перстне, Сулейман спокойно ответил:

– Пока ты отвлекался на инциденты, я уже всё решил, Ибрагим. Вечером отправляюсь на собрание Дивана, ты можешь наблюдать через окно, если хочешь.

– Честь для меня, Повелитель, – новость обрадовала хранителя покоев как ребёнка. Чёрные глаза излучали счастье, а губы растянулись в улыбке – такую радость ему нечасто предлагали. – Я ещё понадоблюсь вам?

– Ты всегда мне нужен, Ибрагим, ты всегда должен находиться рядом со мной и моими покоями, так как от тебя зависит моя жизнь, помни это, – философски закончил султан, внимательно вглядываясь в рубин на перстне. – Можешь идти.

Паргалы поклонился и задним ходом вышел из главных покоев. На душе всё ликовало, ведь слушать речь самого султана и высокопоставленных персон государства – это, мягко сказать, великая честь, для простого рыбака из Парги, являвшаяся чем-то святым.

Покрепче сжав в руках тетрадь и продолжая источать радость одним своим завораживающим видом, Ибрагим намеревался спуститься вниз, чтобы выйти в сад. Мысли о собрании Дивана перебили мысли о той новой наложнице, да так, что хранитель не заметил, как спустился вниз к гарему. Пороптав на своё, помимо податливости иллюзиям, «великолепное» топографическое внимание, Ибрагим поправил кафтан и побрёл мимо горящих факелов. Время уже близилось к вечеру, поэтому видимость была не ахти, спасибо только пламени от тех же факелов.

– Мама… папа… Лео… за что мне это?.. – раздался тихий шёпот на русском языке, который Ибрагим различил только потому, что за свою жизнь выучил произношение только перечисленных слов от других наложниц. Хранитель не удивился женскому голосу, так как по своей глупости зашёл на территорию гарема, да и эта наложница куда-то далековато зашла от главной комнаты.

Чуть сбавив шаг и направившись на тихие стенания и всхлипы, Паргалы свернул в один из закоулков и сквозь чёрную завесу увидел лицо той самой наложницы. Её заплаканное личико было еле-еле различимо только благодаря огню. Девушку вымыли и переодели в чистые вещи, но тело так и содрогалось то ли от холода, то ли от рыданий, как и до хаммама.

Незаметно для себя подойдя чуть ближе и нахмурившись, мужчина тихо подал голос:

– Хатун…

– Лео… мама… – она так и продолжала шептать словно заклинание.

Для Ибрагима всегда оставались нерешимой загадкой поведение и мотивы женщин. Вроде они и плачут, а внутри смеются, да и вообще… вот та же Хатидже Султан, он ещё ни разу не видел, чтобы она смеялась, самое большее – улыбалась, да и то его скрипке. А кто его знает, что она чувствует и думает в такие моменты…

Вроде никого рядом нет – для пущей верности Паргалы даже оглянулся и проверил углы, после чего подошёл ещё ближе к девушке и опустился на корточки перед её лицом. Она его в упор не видела, будто спала, но при этом продолжала шептать слова, которые якобы не давали ей умереть от разрыва сердца.

Внезапно что-то внутри него кольнуло, а воспоминания нахлынули с невероятной силой: дом… семья… брат… отец… мать… любимое море… плен… насильное принятие чужой веры… всё это было по воле господ Османской Империи. Он понимал, что этой девушке так и вовсе несравнимо больно: как-никак Ибрагим – мужчина, а его семья жива и здорова, а она теперь одна-одинёшенька в этом суровом дворцовом мире с погибшими родственниками.

– Как твоё имя, хатун? – мягко улыбнулся Ибрагим, аккуратно взяв девушку за подбородок.

От чужого прикосновения наложница вздрогнула, будто очнувшись от глубокого сна, а увидев мужчину, чуть не закричала от страха.

– Ясак! Ясак! (с тур. «запрет») – сдавленным голосом вытаскивала из себя слова она.

– Будь спокойна, я не обижу тебя. Как твоё имя?

Нервно сглотнув, девушка ответила:

– Александра… Ля Росса.

На слух это имя было очень благородным и не менее красивым, завораживающим. Ибрагим, сам того не ведая, провёл пальцами по подбородку Алекс до основания шеи, после чего одёрнул руку и кашлянул. То, что этой женщине сейчас не до него, было предельно ясно. Ей нужно обо всём подумать и смириться с обстоятельствами, а мысли о нём её явно будут отвлекать.

– Александра… – попробовал на язык отныне одно из приятнейших для него имён мужчина, ухмыльнувшись своей характерной улыбкой, и сделал попытку подняться и уйти, как был остановлен нежной холодной ручкой девушки, крепко вцепившейся в его запястье.

– Не уходить, – на неумелом турецком попросила девушка, отчего Паргалы тихо рассмеялся. Лицо Алекс вмиг изменилось от заплаканного слабого до уверенно-обиженного. Вглядевшись в новые эмоции на лице девушки, мужчина умилённо хохотнул – до чего забавно Александра пыталась изобразить обиду и гордость одновременно.

Свободной рукой потрепав ладонь девушки, Ибрагим улыбнулся ей несколько коварной улыбкой:

– С твоим характером в роли простой наложницы тут тебе нелегко придётся, Александра, так что…

– Помоги мне.

От такой смеси наглости и красивой невинности Ибрагима вновь передёрнуло: что за дикий огонь в её глазах, видный даже сквозь темноту? Опешив на секунду и не заметив, как наложница поднялась, Паргалы последовал её примеру, сделав так, что он был выше её на полголовы. Так и не отпустив запястье хранителя покоев, девушка не теряла уверенности во взгляде.

– Увы, не могу, хатун, убери руку, – с этими словами мужчина хотел уже уйти с отпущенной рукой, но, судя по всему, драматичная сцена с инициатором-девушкой должна была продолжиться. Она второй рукой сжала ткань его кафтана и проглотила комок в горле.

– Пожалуйста… сбежать отсюда… помоги…

Он слышал её мысли, мольбы о помощи, но всё недоумевал, как она могла предположить, что простой хранитель покоев способен на помощь наложнице в побеге. Он простой Ибрагим, душой рыбак из Парги, никто. Вот если бы он был кем-то выше…

– Александра, возвращайся в спальню к наложницам.

– Ты поможешь мне?

– Подумаю, – он сам осторожно освободил руку девушки, успокаивая себя, что Алекс не будет надеяться на его «обещание» и забудет. Он, в свою очередь, попросит Сюмбюля-агу сделать всё, чтобы эту девушку держали от него подальше.

С этими мыслями они разошлись в разные стороны – каждый с «чистой совестью». Однако Ибрагима мучила одна и та же странно-навязчивая мысль:

«Подальше от неё, дай Аллах…»
0
roksolana89@list.ru
28 Января 2013 15:40
Глава 2. Неровное дыхание Александры.

Глава не несёт слишком огромного смысла, прошу прощения
Следующую главу постараюсь сделать более яркой.


* * *

– Валиде Султан, – Сюмбюль уважительно поклонился матери султана, не забыв растянуть улыбку «тридцать два – норма». – Вы звали меня?

– Подойди, Сюмбюль, – горделиво приосанилась женщина, приподняв одну бровь и сложив две руки на коленях. Слуга послушно подлетел к трону Валиде. – Я желаю, чтобы к приезду Хасеки Махидевран всё было устроено как нельзя лучше, по-султански. Пусть Шекер-ага приготовит самые изысканные сладости, повара приготовят лукум и щербет, а калфы, аги и наложницы также устроят для Падишаха веселья. Музыка, танцы, угощенья… одним словом, Сюмбюль, за малейшую недосказанность спрошу с тебя лично.

– Как пожелаете, моя Валиде, – раскланялся главный евнух и, вознеся руки к небу, удалился задним ходом.

Айше Султан, она же Валиде, глубоко вздохнула и с умилением взглянула на любимую дочь, упоённо вышивающую очередной узор на шёлковом платке. Хатидже Султан боковым зрением поймала изучающий взгляд матери и тут же отвлеклась от своего дела, кротко улыбнувшись. Сама по себе, Хатидже являлась большой тайной для каждого человека в гареме, да и во дворце в целом: когда она роняла слёзы, могла при этом ненавидеть и презирать, когда смеялась, вынашивала коварный план. Но при матери она никогда не теряла кротости и милой улыбчивости, а также печальных вздохов о судьбе и прочем. Уму же этой женщины можно было позавидовать, как и, собственно, её мстительности. Девушка сама по себе была человеком-однолюбом, и уж если действительно испытывала к другому сильные чувства, то ради него была готова на любые деяния.

– Валиде.

– Да, милая?

– Махидевран, как мне кажется, напротив, расстроится, узнав о танцах наложниц для Повелителя… – сказав это и поняв, что она идёт против решения матери, пусть и косвенно, Хатидже виновато опустила взгляд.

Айше Султан потрепала дочь по щеке и подарила той свою материнскую улыбку, полную гордости и королевского величия.

– Не думай об этом, Хатидже. Да и что она может сделать? Она султанша, мать шехзаде, но и, собственно, всё. Падишах имеет полное право на развлечения, к тому же, всё по правилам. Мы ее займём на это время, танцы будут один вечер, потом они увидятся, проведут вместе ночь, а потом, дай Аллах, осчастливят нас ещё одним наследником.

– Вы правы, Валиде. Если позволите, я бы хотела вернуться в свои покои и отдохнуть, у меня немного болит голова.

Айше чуть вздрогнула, с опаской потрогав лоб дочери.

– Не пугай меня, луна моя, может позвать лекарей?

– Нет необходимости, поверьте, – улыбнулась принцесса и, поднявшись и поклонившись, удалилась.

Сюмбюль нёсся по коридору как укушенный змеем-искусителем грешник от адского котла. А что, в его обязанности это с недавних пор стало официально входить. Видите ли, с новыми наложницами проблем больше, чем проку, а ему, достопочтенному Сюмбюлю, приходится раскручивать клубок происходящего, бегая туда-сюда то за лекарями, то за Хазнедар, то за сырьём с Шекером-агой на рынок… гаремная жизнь утомительна. И ещё несёт за собой… столкновения.

– Накажи меня Аллах! Хасода башым! (с тур. «управитель покоев»), помилуйте! – перепугался ага, умудрившись на очередном повороте врезаться в Ибрагима. Тот недовольно оглядел главного евнуха и нахмурился пуще обычного.

– Злого джинна увидел, Сюмбюль? Так и убьёшь тут кого-нибудь, несносный, – холодный голос с колкими словами от Паргалы мог морально убить на месте любого.

– Помилуйте, хасода башы-ы-ым!.. – едва на пол не свалился ага, отчего хранителю стало неимоверно смешно. Он ухмыльнулся и потрепал того по плечу.

– Сюмбюль, несмотря на всё, ты вовремя возник. У меня к тебе есть дело.

Довольный донельзя евнух растянул несравненную улыбку.

– Приказывайте, эфенди.

Ибрагим уже хотел было открыть рот, чтобы сказать главное своё желание, чтобы Александру побыстрее обучили и сделали так, чтобы та попала в услужение Валиде Султан – так он её не будет видеть, однако почему-то мысли перепутались, а ему вспомнилась её мольба о помощи. Сбежать он ей не поможет, а вот хоть как-то скрасить пребывание во дворце можно, но только одним способом… вот только как его воплотить?..

Необдуманные мысли тянут за собой тяжёлые последствия.

– Эфенди, – из-за долгого молчания Ибрагима, Сюмбюль успел втиснуть свою мысль, – не могли бы вы сообщить Повелителю, что Валиде Султан завтра вечером в честь приезда Махидевран Султан устраивает для него веселья?

О Аллах, спасибо за такой великолепный шанс.

– Чудесно, Сюмбюль, ты читаешь мои мысли. Я как раз хотел сказать, чтобы ты подготовил Александру, ну, ту рыжую птичку, помнишь такую?

– И-и-и-и, – протянул в ответ тот, сморщив нос, – да кто эту рыжую дьяволицу не знает? Ведь гарем переполошила эта негодница! Уже не знаем, что с ней делать. Я лично занимаюсь её воспитанием, эфенди.

– Не суть дела. Я хочу, чтобы ты подготовил её для завтрашнего праздника… – сказав это, Ибрагим замолк и нагнулся чуть ближе к аге, чтобы дошептать конец своей мысли, – …только хорошенько её подготовь, ага, ты понял?

– Александру? – удивлению аги не было предела.

– Да.

– Хм… как прикажете, эфенди.

Закончив диалог, ага тут же выпорхнул и ускакал дальше по делам. Ибрагим почувствовал себя ещё лучше, но и хуже. Вроде бы прошла уже неделя, если не больше, а он всё никак не мог решиться подойти к Сюмбюлю… точнее, не мог по той простой причине, что всё время что-то отвлекало, даже самые мелкие дела. А если верить словам этого чёрта с чалмой на голове, то Алекс вроде как не хандрит и свыклась с гаремной жизнью. Так какой ему смысл помнить о своём «обещании»? С того дня они и не виделись более, она уж и забыла о нём, ведь ни имени, ни звания он ей не выдал, а темнота?.. Нет, она точно его забыла. Ну да ладно, сказано и сказано. Раз так, то кратчайший путь до сада через гарем, наконец, открыт.

Проходя мимо главных дверей в гарем, Паргалы решил не смотреть налево, надеясь на одно…

– Подожди, ага! – прозвучал лёгкий певучий и немного детский голос той самой роковой наложницы.

Ибрагиму пришлось остановиться, но так, что его остальным уже не было видно. Через пару секунд подбежала Алекс и улыбнулась белоснежными зубками. Паргалы аж чуть слюной не подавился. Нет, не в этом смысле, просто сглотнул неудачно.

– Как твоё имя, ага? Ты из Старого дворца туда-сюда бегаешь?

Хранитель хотел сказать, что он не тот, за кого она его принимает, но мысли, бегущие вперёд извилин, коварны…

– Да. Нечасто тут бываю.

И с какого дьявола он ей врёт? Да и почему должен?

– Так как тебя зовут? – не унималась рыжая, скрестив руки за спиной и выгнув спинку.

– Теодорис, зови меня просто Тео, если хочешь, – да ещё и старое имя приплёл.

– Это не турецкое имя, – с недоверием нахмурилась та.

– Так получилось, хатун, не задавай глупых вопросов и иди готовься.

– К чему это?

– К празднеству. Будешь развлекать султана танцами, тебя научат всему, что потребуется, а теперь иди давай.

Ибрагим уже развернулся, как его за руку остановила Алекс, намереваясь получить ответы на все вопросы. Рефлексы, как известно, не идут в гармонии с разумом, поэтому Паргалы резко развернулся, чтобы «обезвредить» потенциального противника, но не рассчитал силы, и ничего не вышло. Александра оказалась непозволительно близко, хранитель даже умудрился почувствовать её неровное дыхание – она волновалась.

Мгновенно отскочив от «аги», девушка не подала признаков смущения и подняла нос кверху. Потерев переносицу и всем своим видом показав, что общество этой наложницы ему совершенно неинтересно, мужчина не сказал ни слова и ретировался наружу, постаравшись не оборачиваться. Какая надоедливая хатун со странным лицом!

– Кто это был, Ибрагим? – раздался голос Махидевран Султан.
0
roksolana89@list.ru
28 Января 2013 15:41
Глава 3. За окном трепещут грозы, в глазах её сверкают слёзы.


* * *

– Кто это был, Ибрагим? – раздался голос Махидевран Султан.

Паргалы почувствовал на лбу проступивший холодный пот от одного мелодичного, но до ужаса пронизывающего голоса Весенней Розы Падишаха – его Хасеки Гюльбахар Султан.

Та стояла в парадных дверях со своей неизменно-ехидной улыбкой, величественной осанкой и сложенными у живота руками. Одного взгляда этой женщины хватило бы для того, чтобы умилить или, напротив, морально убить человека на месте, желать от его провалиться сквозь землю. Характером она была известна живым, а умом расчётливым, глазами чёрными как перья ворона, а мыслями – подверженными сиюминутным порывам и прочим тайнам женской сути.

Ибрагим приосанился, поклонился султанше и начал судорожно придумывать отговорку, по какой причине он разговаривал с девушкой из гарема. Да и насчёт старого имени надо бы заранее подготовить тираду, ведь известное дело, что у служанки Махидевран – Гюльшах-хатун, её незаменимой тени, – огромные глаза и уши.

– Итак? – пытливо ухмыльнулась женщина. – Что эта за хатун, Ибрагим?..

– Я…

– Ибрагим! – весёлый детский голос заставил обоих чуть вздрогнуть. На счастье Паргалы, того заметил высунувшийся из-под юбки матери маленький шехзаде Мустафа.

Хранитель несказанно обрадовался и поспешил к ребёнку, уверяя себя в том, что теперь нет необходимости продолжать разговор с Хасеки Султан, ибо шехзаде ждёт аудиенции с главным своим другом и воспитателем.

– Мой шехзаде! – обрадовался Паргалы, беря малыша на руки и целуя того в лоб. – Надеюсь, ваше здоровье в порядке?

– Да, Ибрагим, я желаю, чтобы ты со мной погулял сегодня!

– О, как прикажете, мой Падишах, – рассмеялся в ответ хранитель покоев и, опустив шехзаде на землю, поспешил уйти за отчётом к охране султанши.

Последняя, по своей натуре, заподозрила что-то неладное, но предпочла на данный момент притвориться, что потеряла интерес к происходящему. Но лицо той рабыни почему-то теперь и у неё начало мелькать перед глазами. Рыжие волосы, живые глаза, с вызовом и странным огнём глядящие на Ибрагима, и ироничная белозубая улыбка – всё это вроде располагало к себе, а вроде и настораживало.

А и Аллах с этой наложницей, ей, что ли, о ней думать?

Женщина взяла за руку наследника и быстрым шагом удалилась в сторону покоев Валиде Султан.

Алекс же была крайне расстроена происходящим. Этот ага мало того, что постоянно отталкивает её, так ещё и вот сейчас ушёл, ничего не сказав, к какой-то женщине… но эту мысль рационально додумать она не успела, так как почувствовала ощутимую боль от дёрнутых волос.

– Поосторожней! – надулась девушка, поправляя украшение на голове.

– Не ной, хатун, – тихо и хладнокровно ответила Нигяр-калфа на капризы своей подопечной, вплетая очередную закорючку той в волосы, – тебя готовят для Повелителя, так что выглядеть ты должна подобающе.

Александра демонстративно шмыгнула носом, закатив глаза. Нигяр недовольно дёрнула за локон и ткнула пальцем в плечо девушке.

– Если своими танцами привлечёшь Падишаха, он подарит тебе фиолетовый платок, и уж тогда жизнь твоя в сказку превратится, коли ещё и в постели будешь для него желанна. Я смолчу о том, какое счастье тебя постигнет, если сможешь шехзаде ему подарить, так что…

Алекс порядком надоели глупые мечтания – она и в своей деревне нравилась только одному человеку, помимо родителей, и то он был простым крестьянином, а тут Падишах. О каком приворожении они говорят?..

А вот этот самый Тео-ага… если подумать, он должен присутствовать на торжестве, как и остальные евнухи… евнухи… чёрт, почему он евнух? Странно, что таких красивых мужчин берут в кастратов гарема, мог бы стать каким-нибудь купцом или янычаром…

Алекс так замечталась, что Нигяр насторожило молчание девушки. Чуть сместившись, чтобы рассмотреть её лицо, она заметила, что рабыня сильно покраснела.

– Ты чего, Александра? – легонько потрепала рыжую по щекам калфа.

– Хорошенько подготовь меня, Нигяр-калфа! – донельзя довольная наложница встрепенулась и приосанилась. Задумавшись на минуту, она как бы невзначай спросила: – А Тео-ага будет на веселье?

– Кто? – недоумённо переспросила вторая.

– Тео-ага. Теодорис, как он сказал… – заметив колебание калфы, Алекс ухмыльнулась, – ну что ты, Нигяр-калфа, он такой видный мужчина, с лёгкой короткой бородой… из Старого дворца прибыл в гости.

– В гостях у нас тут только Гюль-ага, Александра, и тем более, он из Эдирне. Тебе приснилось.

– Нигяр-калфа, его невозможно не заметить! – упрямо повертела в воздухе кулачком рыжая.

– Александра, чтобы ты знала: евнухи бороду не носят, это запрещено. На то они и евнухи, собственно.

Девушка задумалась ещё сильнее, чуть смутившись. Вот и новая почва для сплетен этих змеюк в гареме. Надо срочно развеять все сомнения Нигяр, пока та ненароком не разбудила интерес наложниц.

– Да, точно, мне приснилось, не бери в голову.

– Буду ещё. Уймись и сиди смирно, я хочу тебе по-человечески локоны убрать.

Так и прошло около часа, пока за окном окончательно не стемнело. В честь прибытия Махидевран Султан Падишах устроил гулянья и на улице: яркие огни фонариков, салюты, танцы и раздача лакомств – всё это превратило приезд этой женщины в какой-то немаловажный праздник.

Нигяр с немалым сарказмом поглядывала на «уроки» танцев от Гюль-аги и Сюмбюля-аги. Последний то и дело пятой точкой спихивал соперника с законной танцевальной площадки, прерывая тем самым его соло-выступление. Наложницы уже не знали, куда себя деть и кого слушать: один танцует одно, другой – другое, и непонятно, за кем повторять – ведь, в противном случае, попадёт от обоих за «непослушание главного аги Гарема Падишаха».

Мария, единственная подруга Александры в гареме, уже вовсю хихикала над потугами этих двоих, как её взгляд упал на затуманенные глаза рыжей девушки, стоявшей и чуть не падавшей – мысли её были очень далеко, голубые глаза пронизывали двери гарема будто в ожидании кого-то.

– Алекс?.. Алекс! – пихнула чуть её Мария. – Ворон не считай. Как собираешься привлечь Падишаха, не зная ничего о соблазняющих его танцах?

– Да-да, ты права, – отмахнулась вторая, даже не взглянув на черноволосую низкорослую наложницу. Ей, Александре, нужно было подумать, как бы выкроить момент и потребовать у этого дурака-аги объяснений за такое игнорирование.

– Ага, вас зовёт Хранитель Покоев. Говорит, что наложниц пора заводить в покои Валиде Султан, где и будет проходить веселье, – подошёл алагар гарема к Сюмбюлю. Гюль цокнул языком и, двинув задом, сместился перед Сюмбюлем, сделав наиневиннейшее лицо.

– Безбожник! Мушмуш!

Гюль-ага, не изменившись в лице, продолжил танцы для наложниц, пока те старательно делали приличное дело. Александра уже начала беспокоиться – острые уши наложницы услышали о желании Падишаха начать танцы. Начав невольно дёргаться, всем своим видом показывая, что ей невтерпёж выйти «в свет», Ля Росса добилась, что главный евнух сделал той замечание, чтобы та успокоилась, после чего поворотом кисти приказал следовать за ним.

Покои Валиде Султан точно соответствовали её образу матери Падишаха: величественные портьеры, короны на дамах, шикарные платья, драгоценности, расшитые золотом ковры, гордые осанки, царские улыбки и он. Теодорис из Греции. Александра невольно улыбнулась, увидев его подле султана в дальней части комнаты. Сам же султан, пусть и был очень привлекательным мужчиной, не имел в таких тёмных, почти чёрных глазах той завораживающей глубины и соблазнительного томления. Когда заиграла музыка, Александра поймала себя на том, что смотрит в глаза только одному Ему.

Изначально, когда все шесть наложниц выполняли синхронные движения по кругу, девушка не слишком переживала, но когда под конец к Тео подошёл какой-то другой ага и начал отвлекать его, заставляя даже не смотреть в сторону Алекс, та упала на пол. Музыка остановилась, другие танцовщицы в недоумении уставились на так резко изменившуюся рыжую девушку. Ибрагим отозвал агу и с беспокойством в глазах посмотрел на новый центр этих покоев.

Медленными движениями плеч и живота, она поднялась с колен и, осторожно и спокойно изгибаясь в новой полившейся музыке, начала руками подзывать своего избранника. Ладони вперёд, ладони назад – то, что заставило Ибрагима забыть, как дышать. Сердце внезапно заколотилось как бешеное при виде томного взгляда из-под полуопущенных век. Он не раз успел незаметно для себя отметить, какой из демонов страсти сейчас владеет телом этой рыжеволосой хулиганки, и как этот демон силён. Она улыбалась так нежно и так маняще этими самыми нежно-розовыми губами, так изгибала шею навстречу султану, что сам Ибрагим еле удержал себя – можно понять, от чего.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя самого, он нервно сглотнул и перевёл взгляд на повелителя, чтобы разобраться, какие эмоции сейчас тем владеют. Сулейман был в странном состоянии, но ничего сродни восхищению или вожделению не было, – просто транс. Паргалы быстро затуманил все старые мысли новыми: как хорошо, что девушка, выбранная им лично, в какой-то степени привлекла Падишаха… пусть и немного дерзким способом.

– Повелитель! – внезапно прозвучал голос Гюль-аги, влетевшего в покои Валиде Султан.

– Как ты посмел прервать нас, Гюль-ага? – возмутилась мать султана, гневно подскочив с места и сжав руки в кулаки. – Немедленно покинь покои!

– Милостиво простите, Валиде! – раскланялся евнух. – Однако новости срочные…

Теперь все внимательно смотрели на вошедшего, пока тот отдыхивался со страху и с порыва волнения.

– Махидевран Султан… ей стало очень плохо. Упала прямо посреди коридора, лекари осматривают её, но она сама так и не пришла ещё в себя…

Сулейман мгновенно вскочил с трона, нервно оглядываясь по сторонам в поисках стражи. Поманив за собой алагаров и взглядом попросив мать следовать за ним, повелитель дождался короткого кивка и быстро удалился с Гюль-агой, напоследок крикнув:

– Ибрагим! Живо за мной!

Александра сначала подумала, что Ибрагим здесь кто-то другой, но, увидев что этот «кто-то другой» – и есть «Тео-ага», девушка нахмурилась, нервно протолкнула образовавшийся комок в горле и, тяжело дыша, ужасающим голосом зарычала громко так, что весь дворец услышал:

– Обманщик! – взвизгнула она. – Ты, подлый лжец!

К девушке, бьющейся в истерике, подбежали и схватили два евнуха, после чего Валиде Султан, не став разбираться, кто мошенник и кто подлый лжец, ударила по щеке наложницу, посчитав, что та имела в виду Сулеймана. Ибрагим же, решив не ввязываться, бросил печальный быстрый взгляд на наложницу и удалился.

– Ненормальная дьяволица! Кем ты вообще себя вообразила?! Бросьте её в темницу, пусть одумается. За такую наглость тебя завтра же сошлют обратно в Старый дворец.

(Примечание автора: Вроде как по истории Хюррем Султан попала во дворец к Сулейману сначала из Старого дворца).

Сказав последнее, женщина удалилась с Хатидже Султан и личными служанками. Александру без лишних слов грубо повели в сторону подземелий, где и резко кинули на мраморный ледяной пол. Причём, вырываясь по дороге, рыжая умудрилась потерять туфли, и поэтому теперь, вздрагивая, осторожно села на пол, подобрав под себя быстро похолодевшие конечности.

Так и прошло около часа, пока девушка чуть не посинела от холода, рук она так и вовсе не чувствовала. А за окном всё так же бушевала жуткая гроза – не такая уж и особая редкость для Стамбула. Однако из-за решёточных окон холод и капли дождя попадали с ледяными порывами мощного ветра в тюрьму девушки, кожу лица которой обжигали горячие слёзы. Сегодня она дважды сглупила… Трясущимися руками еле-еле вытерев лицо, она хотела прилечь на мрамор, так как шея уж очень затекла, как её кто-то окликнул.

– Алекс… – чей-то мужской голос с хрипотцой раздавался прямо около двери.

И этот голос она узнает везде.

– Ты!.. – внезапно вернувшиеся силы заставили девушку подняться, пусть и с трудом.

В камеру вошёл не кто иной, как Паргалы Ибрагим. Завидев посиневшую и всю истерзанную девушку, сердце хранителя покоев дрогнуло, а сам он чуть кашлянул, отведя взгляд. Рыжая медленно надвигалась на мужчину, однако почти прямо перед ним потеряла последние силы и упала прямо на него – Ибрагим еле успел подхватить Алекс. Мгновенно правильно «уложив» её на руках, Паргалы чуть не рассчитал силы и сделал так, что лицо девушки оказалось прижатым к его шее. Чуть слабое дыхание Ля Россы передёрнуло мужчину, вследствие чего тот даже забыл, почему хотел поговорить с ней.

Недолго думая, Ибрагим стремительно вышел из темницы и направился к выходу.

– Простите, эфенди, но хатун не…

– Молчи, – развернулся злой Ибрагим. – Расскажешь кому-то, тебе не жить.

Алагару ничего не оставалось, кроме как подчиниться хранителю покоев, который без объяснений уволок потерявшую сознание наложницу к себе в покои. А тот, пока шёл, сам не раз спросил себя: что ему теперь делать? Он переступил черту, когда поднял эту девушку на руки, теперь уж ему придётся сделать всё, чтобы она не пострадала.

– Ввязался же… – Ибрагим пристально вглядывался в умиротворённое лицо Александры, которое от тепла дворца чуть порозовело. Когда она чуть-чуть чихнула и смешно сморщилась, Паргалы чуть сам не рассмеялся, еле сдержав себя, – рыжая просто спала, но как же забавно она это делала.

«Хюррем…»– мысленно дал ей новое имя Ибрагим.
0
roksolana89@list.ru
28 Января 2013 15:42
Глава 4
Несмотря на то, что рыжая бестия была с виду не худышкой, нести её на руках не составило никаких неудобств для того же Ибрагима. Безо всяких особых проблем, не считая везде проворного Сюмбюля-аги, – которому также пригрозили скоропостижной смертью при раскрывании рта, мужчина донёс девушку до своих покоев.

Осторожно войдя, чтобы не задеть голову «новорожденной» Хюррем, Паргалы глубоко вздохнул, приказал охране тихо закрыть дверь и, недолго думая, уложил рыжую к себе на кровать.

– О Аллах! – тихо шикнул Ибрагим. – На кого я похож? В голове не укладывается, чёрт возьми: несу в покои из тюрьмы рыжую наложницу. Рыжую! Господи… – нервно проведя ладонью по лбу, он выдохнул и сел рядом на кровать. Спустя какое-то время пристального вглядывания в район левого уха Алекс, хранитель покоев задумался: а почему она так тяжело дышит, а на лбу проступает испарина?

Недоумённо прикоснувшись губами ко лбу наложницы, Ибрагим чертыхнулся – у той был жар. Видать, иммунитет слабый – и пары часов в темнице провести не может?

И что делать? Лекаря звать нельзя – никто не должен знать, кто выпустил Александру, а из самого Ибрагима врач ну просто никакой… так, главное сейчас – не поддаваться панике.

Внезапно глаз мужчины зацепился за тяжело вздымающуюся грудь девушки. Присмотревшись получше, он разглядел, что сквозь нежно-голубое платье, в котором она выступала перед Повелителем, проступают багровые следы крови.

– Это ещё что? – глаза хранителя расширились, стыд ушёл, и Паргалы без угрызения совести отогнул декольте платья, разглядев чуть ближе к ложбинке глубокие царапины. – Господи, неужто охрана такая грубая? – по интонации трудно было понять, удивляется ли он или злится.

Поднявшись, Паргалы вытащил из шкафа шкатулку с тканями для перевязки и тазик с водой, чтобы промыть рану. Быстро разобравшись с этим делом в силу своего военного опыта, мужчина выдохнул и, удобнее уложив Алекс на кровати и укутав её одеялом, глубоко задумался. За всё это время на его лице не проскользнула ни доля улыбки, а сердце так и не ёкнуло. В чём дело? Перед ним девушка, так почему никакой реакции нет, кроме странной дрожи? Страх?..

Размышления были прерваны стуком в дверь. Быстро задёрнув балдахин кровати, Ибрагим вернул недовольное лицо и открыл дверь, узрев там Сюмбюля.

– Хасода башым, – растянул улыбку евнух. – Вам что-нибудь нужно? – дурак бы заметил, что ага всё время метал глазами по комнате, явно выискивая «объект вожделения» Ибрагима.

Хранитель раздражённо поставил руку в проёме, чтобы закрыть обзор «лебёдушке».

– Нет. – Однако, подумав и решив, что смерти Сюмбюль боится больше, чем всего на свете, сказал: – Впрочем, позови лекаря да скажи, что пусть молчит об этом под страхом смерти, понял? К тебе это тоже относится.

Ага изобразил молчание и ключик у губ, после чего убежал. Ибрагим закрыл двери и вернулся к кровати. Почувствовав у спины ноги Александры, мужчина просунул руку под одеяло и ужаснулся – ступни и пальцы были просто ледяными. Сев поудобнее, хранитель, совершенно забыв обо всём, принялся упорно греть той ноги, думая про себя, что если наложница умрёт от горячки или чего-то подобного в его покоях, то о нём не так подумают – в лучшем случае. Однако, внезапно осознав, что он творит, Ибрагим живо отстранился и в гневе потянул себя за волосы.

– Совсем разум потерял. Видно, заразился.

Впрочем, дальше подобных заскоков не было.

* * *


Когда первые тёплые солнечные лучи ворвались в покои Ибрагима, оба ещё спали. Конечно, по отдельности. Хюррем так и осталась, осмотренная доверенным лекарем Паргалы, укутанная лежать в кровати хранителя, а сам хозяин заснул, сидя в кресле. Тяжело вздохнув и в полубреду поднявшись с кровати, Алекс не почувствовала никакого подвоха – даже почему она не в темнице. Она вспомнила лишь фразу Валиде Султан о том, что её хотят сослать в Старый дворец – чего ей совершенно не хотелось.

Еле переставляя ноги, девушка, которую переодели в тёплую плотную сорочку, схватилась за голову, но, не останавливаясь, пошла дальше по направлению к выходу из покоев. Взявшись за ручки дверей, она направила все силы, чтобы открыть их, но в последний момент её схватили за плечи и грубо развернули.

– Далеко собралась?

– Ты! – только и сказала Александра, на что Паргалы рассмеялся.

– За последний день я от тебя услышал исключительно: «Ты!» – спокойный надменный голос Ибрагима вернулся к нему со спокойствием – наутро он увидел её как минимум в адекватном состоянии. Открыв дверь, он подозвал охранника и попросил привести какую-нибудь калфу, которой можно доверять.

– Зачем?

– А ты как думала? Собираешься при мне переодеваться? – вызов в глазах заставил Хюррем вскипеть внутри.

– Я думала, что ты сам выйдешь.

От такой прямой наглости хранитель поёжился, попытался побороться с собой, но нутро взяло верх. Схватив Алекс за горло, он спокойно прижал её к стенке, оставшись на нужном расстоянии.

– Ты хоть знаешь, кто я такой?

– Надменный чёрт.

Он задрожал от гнева – рыжая чертовка совсем страх потеряла. Рука мужчины сжалась ещё чуть сильнее.

– Хранитель покоев – Хасода башым, Ибрагим-бей. Не думай, что ты легко можешь обращаться ко мне на «ты», девка.

Хюррем сочла нужным деликатно промолчать – вот, уже чему-то учится. Однако спустя минуту гробового молчания лицо девушки побелело – Паргалы напрочь забыл, что та еле стоит на ногах. Отпустив её шею, ему пришлось тут же поддержать её на руках, так как та чуть не потеряла ориентацию в пространстве.

Тут уже и вошла Нигяр-калфа. Увидев двоих в недвусмысленной позе, женщина покраснела, откашлялась, поклонилась и тихо начала:

– Хасода башым…

– А, Нигяр-калфа. Переодень Александру. Мы отправляемся в Старый дворец, – с этими словами, не ожидая никакой сильной реакции, хранитель направился к выходу, как вдруг его прервал громкий визг Хюррем.

– Я никуда не поеду!! Нет, не сможете! – она начала отталкивать от себя пытающуюся утихомирить её Нигяр. – Хочу остаться здесь!!

Раздражённо вздохнув, Ибрагим дал взглядом Нигяр приложить побольше усилий для того, чтобы урезонить девушку. Но та вырывалась как сумасшедшая, напоследок крикнув брюнету:

– Будь ты проклят!! Ты же обещал вытащить меня отсюда!! Обещал помочь мне, а сам предаёшь!

После сказанного рыжая мгновенно утихомирилась, завидев, как Паргалы прямо наплевал на её возгласы и удалился. Упав в рыданьях, Александра тихо зарычала от злости. Спустя какое-то время её удалось переодеть и вывести на улицу, где её уже ожидала простенькая карета.

В последний момент сделав отчаянное движение по лицу алагаров, чтобы совершить наиглупейший поступок – закричать, привлечь к себе внимание и убежать в лес, девушка решилась уже исполнить свой план, как вновь взявшийся из ниоткуда Ибрагим хладнокровно зажал ей рот сзади и насильно усадил в карету, решив ехать с ней – кто знает, чего ещё начудит.

Всю дорогу Паргалы и Хюррем пришлось провести, будучи буквально связанными – Ибрагим не придумал ничего лучше, чем взять шёлковую верёвочку и, связав руки Александре, крепко держать ту, чтобы не совершилось внезапное покушение или побег. К Старому дворцу ехали около трёх-четырёх часов: за это время рыжей трижды становилось плохо, но она не жаловалась – напротив, делала умиротворённое лицо, а когда мужчина задавал ей общие вопросы о происхождении или о чём-то подобном, та отвечала сухо и с горечью в голосе.

Несмотря на весь холод, опытный воин Ибрагим увидел в глазах Хюррем не столько обиду, сколько страх. Обращалась она к нему только на «вы» и крайне почтительно – настолько почтительно, что от этого начинало тошнить.

Уже по прибытию Хюррем стало совсем плохо – евнухам, сопровождавшим их в пути, пришлось даже под руки выводить её из кареты. Сам Ибрагим выказывал абсолютное безразличие к происходящему, изредка бросая горящие взгляды в сторону девушки и заодно проверяя, не закровоточила ли её рана.

Хранителя встретила хазнедар Старого дворца Гюлие-хатун (выдуманный персонаж!), поклонившись и обворожительно улыбнувшись – «первого парня на деревне» помнили тут все, даже последние наложницы. О красоте и харизме лучшего друга нынешнего Султана, о его верности и остром уме буквально песни слагали глупенькие девушки гарема.

– Ибрагим-бей, мы ждали вас. Из Топкапы прибыло известие о вашем прибытии.

– Здравствуй, Гюлие-хатун. Да, так и есть. Я привёз наложницу, точнее, вернул её сюда по приказу Валиде Султан.

Направив взгляд за спину Паргалы, Гюлие чуть поморщилась.

– Вы вернули эту сумасшедшую рыжую чертовку? – с наигранным смехом улыбнулась хазнедар, теребя пальцы друг о друга.

– Поселите её в отдельном домике на территории дворца. Думаю, с другими она не уживётся. По крайней мере, первое время. Я приеду через пару недель, проверю обстановку и потом уже будем решать её дальнейшую судьбу, – Ибрагим сохранял благородное умиротворение, хоть про себя и думал, что для Алекс нужно ещё и охранников побольше – для неё же самой, убить ведь может.

Распорядившись насчёт мелких деталей, Паргалы проследил, как наложницу ведут в противоположную сторону от дворца, а позади несут её маленький сундук с вещами. Как будто она навсегда уезжает… странные мысли, однако.

Сев в карету, Ибрагим отдал приказ трогать. Однако зря он себе какую-либо интересную тему для мышления не выбрал – в голове была только рыжая и её дальнейшая судьба. Несмотря на все проблемы, созданные ею, особых мук при их решении у Паргалы не было, но вот те её слова… они были сказаны как-то уж слишком отчаянно для простой рыжей украинки, которой и терять-то нечего. Учитывая её происхождение, она не должна была себя так вести. Славяне импульсивны, да, но не настолько же… так делают, точнее, говорят такое, только если человек для тебя не второсортный, а как-то с тобой связан. Пусть и мимолётной заботой и порывным обещанием…

Что же она собирается теперь делать?

«Возвращайся!» – крикнул внутренний голос, да так громко, что спокойный доселе Паргалы чуть не задохнулся от волнения.

– С Александрой что-то не так… что-то… чёрт подери. Извозчик! Разворачивайся!

Через пять минут, которые растянулись для сильно волнующегося из-за ничего Ибрагима длиной в целую вечность, мужчина, как разъярённый лев, выскочил из кареты и безо всяких слов рванул в сторону домика, в который должны были поселить Хюррем.

Уже подбегая к дому, его дыхание чуть не остановилось: в окне домика было видно чуть было не обмякшее от бессилия тело Хюррем, однако, судя по движениям, ещё живое. Она собиралась покончить с собой. Что за слабая девка! Нет, это не украинка Александра… точно нет.

Какая-то неведомая сила приковала ноги мужчины к земле, не давая ему возможности ни сдвинуться с места, ни вздохнуть, ни что-то крикнуть. Он раскрыл рот в немом ужасе, когда девушка нацепила на шею петлю и уже собиралась столкнуть стульчик, как вдруг почувствовал, как его сзади кто-то задел, пытаясь оббежать. Перед глазами Ибрагима пронёсся высокий худощавый мужчина в славянской рубахе и синем подпояске, который умудрился закричать, что есть силы: «Алекс!» – и, вбежав в дом Хюррем, обнять её за ноги, намереваясь остановить.

Дальнейшая картина вытащила Паргалы из состояния ужаса, погрузив в злость и ярость. Этот незнакомец снял девушку со стула и, не давая ей посмотреть ему в глаза, крепко обнял. Судя по всему, рыжая уловила знакомый запах и, всё-таки чуть отстранившись, чтобы увидеть лицо юноши, засияла как алмаз.

– Лео!.. – истощённо, слабо прошептала она, крепко обняв черноволосого славянина за плечи.

Ибрагим решил ни о чём не думать, а просто молча с яростью в глазах пошёл в их сторону.
0
, чтобы оставить комментарий
Вставить:
Добавить изображение
Укажите ссылку на фотографию:
Добавить видео
Укажите ссылку на видео:

Новости партнеров Реклама

Отзывы и предложения
×
Отзывы и предложения
Вы можете отправить найденные ошибки сюда. Если вы хотите, чтобы вам ответили - укажите свой e-mail.
Рассылка