Добавить

Фан-творчество по другим сериалам

Часть 12. "Клон-3, или В лабиринтах любви"

Комментарии 35
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:49
25. Часть 12. Глава 25. Зухра и Фарид. Первый вечер молодоженов.
Фарид в тот день долго ехал по запруженным улицам Мекнеса, пробираясь на осле через толпы людей, стараясь не угодить на выложенный прямо на камни мостовой товар из местных лавок. Осел пугался мопедов, которые то и дело проносились мимо. Несколько раз Фариду пришлось бить осла пятками в бока, чтобы заставить тронуться дальше.
Наконец, добравшись до тупика, где находилась лавка, Фарид привязал осла к железной петле в стене, но не пошел за кормом, а решил сначала заглянуть к Зухре.
Она оказалась у себя. Войдя, Фарид увидел ее, сидевшую на диване с тарелкой фиников на коленях. Женщина встретила его настороженно. Тут же встала и, обойдя его стороной, выглянула за дверь.
- Что, решила убедиться, что я пришел один, а не привел четырех свидетелей? – усмехнулся Фарид.
- Конечно. Не ожидала, что ты способен на такое. Мы же только поженились, а ты тут же решил дать мне развод? Ничего у тебя не выйдет! Я беременна, и это правда. Взгляни – я сделала тест на беременность. Зашла в аптеку и выложила на него последний дирхам. Но теперь уверена – у нас с тобой тоже будет ребенок, - с довольным видом призналась она.
Фарид ничего не понимал в тестах, в каких-то полосках… Слышал, конечно, что есть такой способ, когда на полоске выступают две линии, если женщина беременна, или одна – если нет. Но когда дело касается Зухры, верить глазам не стоит – купила тест и подрисовала черту, а теперь делает из него глупца.
- Не верю. Зухра, давай обсудим, как быть дальше.
- Давай обсудим. Но я жду ребенка - это правда. Не веришь – сходим вместе к врачу. Потом ты отведешь меня в дом и скажешь правду Хадиже. Фарид, мы с ней подружимся и станем жить, как сестры. Вот увидишь, - обещала Зухра, но в глазах стояла злая усмешка.
- Нет, я против. Мои жены не будут жить в одном доме. По крайней мере – пока. Когда вас будет трое или четверо, тогда все будете жить вместе, дружно… А сейчас, если и ты тоже ждешь ребенка – тем более, вам обеим нужна спокойная жизнь.
- Но...
- Нет! Я тебя знаю: окажись ты рядом с Хадижей, тут же начнешь травлю. Мне не нужны скандалы. И я хочу, чтобы мои дети родились, если ты не лжешь, конечно, что беременна.
- Нет, ты мне объясни, Фарид, чем ребенок Хадижи лучше моего? Она будет жить в семье, где о ней позаботятся, в уютном доме, а меня ты хочешь отправить в Марракеш, в старый полуразрушенный дом? И что я там буду делать одна? Для чего мне нужен муж, которого я буду видеть раз в месяц, если ты вообще обо мне вспомнишь?
- А ты на что надеялась? Впрочем, мне и так понятно. Да, ты уедешь в Марракеш...
- Нет! Никуда я не поеду! Ещё и Хадиже всё расскажу! Она теперь не единственная. Пусть знает!
- Только посмей ей что-нибудь сказать, ты очень пожалеешь! Это я тебе говорю, а ты знаешь, ЧТО я могу сделать с тобой, если разозлишь меня.
- Фарид! – сменила тон Зухра. – Но почему я должна уехать? Даже шейх тебе сказал, что ты должен относиться одинаково к обеим женам!
- Может быть, ты опять побежишь жаловаться к шейху? Тогда я выволоку тебя за волосы на медину и при толпе свидетелей дам развод. Ты, Зухра, добьешься только этого, - сузив глаза, жестко произнес мужчина.
- Но тогда почему бы мне не остаться… здесь, в этом жалком домишке? Ты смог бы навещать меня время от времени. Через день приходить – ведь теперь ты должен делить внимание между Хадижей и мной поровну! Фарид, я не смогу жить без тебя, хабиби! – жалобно закончила она.
- Я хотел предложить тебе такой вариант, и если бы ты умела слушать, нам не пришлось бы тратить время на пустые споры.
- Так ты не против? Ты согласен? – умоляющим голосом спросила притворщица.
- Согласен. Так и сделаем: ты до моего возвращения из Египта поживешь здесь, а потом, если не передумаешь ехать в Марракеш, я подыщу для тебя жилье получше.
- Фарид, а что… Разве ты возьмешь Хадижу с собой? Но я тоже хотела бы поехать в другую страну на свадьбу твоей сестры!
- Ещё чего! Нет, ты останешься здесь и будешь вести себя тихо. А насчет Хадижи ещё ничего не решено. Возможно, я отправлю ее к родственникам ее отца в Фес вместе с ларой Асией. Ведь ее тоже надо куда-то устроить на время поездки.
- Так если ты не берешь Хадижу, с тобой могу поехать и я. Она ни о чем не узнает. Могу ехать под паранджой в качестве вашей дальней родственницы. Фарид, соглашайся, ведь мы сможем побыть вместе. Зачем нам с тобой терять время?
- Зухра, ты ведь только что пыталась уверить, что ждешь ребенка? Тогда тебе нельзя никуда ехать, тем более – так далеко. Тебе нужно беречься, чтобы вновь не потерять ребенка.
- Да, я не солгала, но… забыла. Фарид, я теперь не смогу без тебя жить. Ты снова мой, и я хочу быть с тобой.
- Тогда почему бы нам не уехать в Марракеш? Там мы могли бы провести вместе несколько дней. Я приезжал бы туда, и мы жили бы только вдвоем. Никакой Хадижи рядом, никаких родственников, - насмешливо уговаривал Фарид.
- Нет, я не соглашусь, потому что ты отвезешь меня в свой риад, который наполовину – склад, оставишь меня там и забудешь. Нет, лучше я останусь здесь, и если тебя долго не будет, то я всегда буду знать, где мне тебя найти. Приду к твоему дому или позвоню по телефону, попрошу позвать тебя. И мы снова увидимся, - слегка шантажируя, отказалась Зухра.
Потом она вспомнила о золоте.
- Я беременна. Ты купил Хадиже золотой кулон, когда узнал, что она порадовала тебя долгожданной новостью. А что ты подаришь мне? Или ты не рад моему – нашему! - ребенку?
- Зухра, я тебе не верю. Не верю ни одному твоему слову. Ты много раз доказывала свое коварство и лживость. Много раз я бывал обманут тобой. Поэтому не говори мне о своей беременности. Я был с тобой один раз. Или это не мой ребенок? Но даже если мой, то дай мне время убедиться, что ты говоришь правду. Я не могу верить какой-то тонкой полоске, которую ты мне подсовываешь как доказательство.
- Верь мне, Фарид! Я жду ребенка.
- Не верю! Когда точно буду знать, что это правда, то куплю тебе золото. Родишь мне ребенка – получишь и золото, и вернешься в мой дом. Только так.
- Хорошо, Фарид, значит, я всё-таки увижу свою комнату. Мы с сыном будем жить в твоем доме, - успокоилась Зухра.
Фарид тем временем, засунув руку в прорезь джеллабы, вытащил из кармана брюк кошелек. Потом расстегнул кнопку на тощем кожаном кошельке и достал деньги.
- Вот тебе тридцать дирхамов, - сказал он, выкладывая их на стол. - Сразу много дать не могу, но тебе и ни к чему. Не хочу, чтобы ты потратила их не на еду, а на что-то другое.
- Фарид, мне нужна одежда и теплое одеяло. Взгляни, какое убожество вокруг, - она обвела рукой жилище.
- Принесу в следующий раз!
- Завтра?
- Нет, послезавтра. Сама говоришь, мне придется делить, пусть и неявно, дни между тобой и Хадижей, - язвительно напомнил он.
- Но с ней ты будешь видеться каждый день, ещё и ночевать в ее спальне, а со мной хочешь встречаться через день? Фарид, это нечестно!
- Ты знаешь, сколько у меня дел и разной работы по хозяйству перед поездкой? Мне ещё надо съездить в Фес, к горшечнику, который взял у меня заказ и часть денег за него, а теперь из Феса нет никаких известий.
- А…. так он, говорят, заболел. Чуть не умер…
- Так тем более надо съездить к нему в лавку и забрать или заказанные к свадьбе Замили таджины и тарелки, или деньги. Я ему заказал ещё и несколько огромных горшков-вазонов. Хочу возле фонтана поставить, посадив в них несколько апельсиновых деревцев.
- Хадиже, думаешь, понравится? Или это ее идея?
- Нет, и хватит напоминать мне о Хадиже!
- Кстати, о горшках… Фарид, расскажу тебе одну историю...
И она, подобно Шахерезаде, начала рассказ о горшечнике из Феса.
Оказывается, у старика было несколько жен, с которыми он не ладил, держа их в повиновении и страхе. Так же он относился и к работникам, нанятым для работы в мастерской. Когда одна из жен умерла, старик в скором времени решил жениться на молодой девушке, полной сил, чтобы могла не только радовать глаз, но и много работать в его большом доме. Две старшие жены были уже стары, бессильны и некрасивы.
Поэтому он сосватал в семье соседей их красавицу-дочь, но после свадьбы стал относиться к ней так же плохо, как и к другим женам. Невеста оказалась не такого нрава, чтобы терпеть побои и унижения. К тому же у нее имелось несколько братьев и отец, который, хотя и задолжал горшечнику большую для семьи сумму, потому и вынужден был согласиться отдать ему в жены единственную дочь, но они все жалели сестру и дочку и не желали, чтобы муж обижал ее.
Однажды Неджма – так звали ту девушку – не выдержала и сбежала от мужа. Пожаловалась на него, и братья решили его наказать. Они пробрались в дом ее мужа, куда отец, скрепя сердце, велел вернуться Неджме, жестоко избили старого негодяя. Но так как они скрыли лица под масками, то суеверные слуги, услышав страшные крики хозяина и увидев избивавших его странных существ в чалмах с закрытыми тканью лицами, решили, что на дом напали джинны и теперь разбираются с хозяином, не поделившим с ними что-то…
Никто из работников не пришел на помощь к хозяину-горшечнику, побоявшись высунуть нос из лачуг, где ютились те, которым некуда было идти. Когда наутро Неджма зашла в мастерскую, где братья бросили ее избитого мужа, она увидела его бездыханное тело и испугалась. Недолго думая, она подняла хлипкого карлика и отволокла в глубь мастерской. Открыла крышку огромного горшка, заказанного под посадку кустарника, и сбросила туда тело мужа. И снова закрыла крышку, придавив кучей ветоши и поставив сверху ящик с банками краски.
Вероятно, когда злобный старик пришел в себя, он начал кричать, звать на помощь. Но слуги, позже пришедшие на работу в мастерскую и занимавшиеся лепкой и обработкой посуды, услышав странные звуки, которые издавал огромный горшок в углу мастерской, страшно испугались, решив, что туда забрался джин. Или сам хозяин его туда посадил, когда ночью поссорился с непрошеными гостями.
Удивляясь, что хозяина всё нет и нет, они так и не решились открыть горшок и выпустить джина. Кто же посмеет связываться с нечистой силой? Тем более что джин был явно недобрым: так стучал и вопил внутри горшка, что было страшно слушать. И работники убрались из мастерской, разнося по медине слухи о джинне, заточенном в горшке.
Тем не менее, крики из вазона становились всё тише и тише. В стенках горшка были проделаны небольшие отверстия, сквозь которые джинн мог дышать. Но ведь и джины должны что-то есть. Ведь джинн – это такое существо, о котором даже упоминается в Коране, что они похожи на людей.
Но кто же посмеет накормить джинна? А вдруг голодный джинн съест смельчака, осмелившегося открыть крышку горшка?
Возможно, заточенный горшечник так и умер бы в собственном глиняном изделии, но на его счастье явился заказчик за тем самым горшком… Не поверив на слово работникам насчет джинна, засевшего в оплаченном им горшке, сид*** решил выяснить, что же происходит с его собственностью, за которую сид заплатил нешуточную для него сумму. Он вошел в мастерскую и увидел стоявший в углу горшок, заваленный грязными тряпками, и стоявший на нем ящик.
Заказчик приказал убрать с горшка всё, чтобы лично открыть крышку и узнать, что за джинн скрывается внутри горшка. Подняв крышку, мужчина едва не задохнулся от нечистот, в которых лежал свернувшийся в немыслимую позу сам горшечник, пребывавший без сознания.
- Так вот кто был вашим джинном! – рассердился сид*** и вызвал полицию. Владельца мастерской достали из горшка, теперь уже безвозвратно испорченного, от которого, разумеется, отказался заказчик, потребовав вернуть ему деньги.
Две жены сида горшечника, недоумевавшие из-за внезапного исчезновения мужа, но не смевшие расспрашивать кого-либо, чтобы не расползся слух о его пропаже, тут же занялись так и не пришедшим в себя мужем. Позвали врача. Но прежде явилась и сестра горшечника, немедленно занявшаяся лечением родственника. И ни жены, ни работники, ни родственница больного сразу не обнаружили пропажу младшей жены хозяина. Только когда полицейские захотели поговорить с ней, заподозрив неладное, нигде не смогли найти Неджму.
Когда старик пришел в себя стараниями старших жен и сестры, он, будучи ещё совсем слабым, приказал найти и привести к нему Неджму. Не поверив, что она сбежала, приказал послать за отцом жены, но к нему явился не только отец жены, но и его сыновья вместе с полицией, потребовав у горшечника ответить, где их родственница.
Полицейские не знали, кому верить: хозяину горшечной лавки, утверждавшему, что он был избит братьями младшей жены, которую они же теперь и прячут от него, или отцу молодой женщины, высказавшему подозрение, да что там - обвинившему мужа дочери в ее убийстве!
Но девушка так и не нашлась, отец и братья были неутешны, старик-горшечник пребывал в ярости из-за того, что никто ему не верит, не ищет беглянку и не наказывает преступников. И ко всему – работа в мастерской стояла, так как работники наотрез отказывались возвращаться в помещение, где побывали джинны. Хозяин, сам того не желая, подтвердил гулявшую по медине Феса сплетню о джиннах.
- Если вы сейчас же не займетесь работой и сорвете мне заказы, я вас всех отдам на съедение джиннам! – пригрозил он, и этого оказалось достаточно, чтобы малообразованные мужчины поверили его словам. Так это джинны засунули хозяина в горшок и едва не уморили до смерти?
Мастерская оставалась пуста, никто не решался войти в нее и заняться горшками и сосудами, таджинами и вазами. Ведь кто знает, вдруг джинны сами решат вернуться, хозяину даже не придется звать их на расправу? Горшечник злился, но ничего не мог сделать. Работу никто не выполнял, заказы проваливались один за другим, а клиенты переходили к конкурентам.
Когда старик немного выздоровел, то нанял новых работников, которые должны были закончить заказ, сделанный Фаридом. А сам сид-хозяин вспомнил о сестре Фарида, юной Дайнаб, которая могла бы теперь занять место третьей жены...
- Ха-ха-ха! Фарид, старик собрался сватать твою сестру!
- Дайнаб выдать за него замуж?! – возмутился потрясенный рассказом Зухры Фарид. – Нет, не будет этого! Моя сестра заслуживает лучшего!
- Успокойся, Фарид. Ведь судьба Дайнаб в твоих руках!
- А ты откуда узнала эту историю? – с сомнением спросил мужчина.
- От самого горшечника. Мне передали, что он желает меня видеть. Ведь когда-то он был знаком с моей теткой из Марракеша. Даже на меня заглядывался, но в тот раз я вовремя стала твоей женой. Но тётка далеко, в Марракеше, и ее ещё надо найти, а то, что я рядом – в Мекнесе, всего в часе езды от Феса, ему было известно, вот он и послал за мной, чтобы я помогла ему выздороветь. Ведь я тоже владею знахарскими знаниями. Приехала к нему, дала ему снадобье, которое помогло встать на ноги…
- И что же: его жена так и не нашлась? – заинтересовался Фарид.
- О, хабиби, здесь я, как Шахерезада из сказки, могла бы сказать: а продолжение истории ты узнаешь завтра, потому что наступило утро, и мой рассказ окончен.
- Наступил поздний вечер! – удивился Фарид, взглянув на часы. – Мне пора возвращаться. Вот что, Зухра: хочешь жить со мной мирно, веди себя тихо. Вернешься в мой дом, но не сегодня и ни завтра. У меня и без тебя сейчас много проблем. Подожди, придет время.
- Хорошо, мой хабиби! – поднялась вслед за Фаридом Зухра и обняла его, обвив руками шею.
- Всё, мне пора. Приду на днях, как только смогу. Принесу одеяло и что там ещё – подумай, что тебе необходимо в первую очередь.
- Да, любимый, - поцеловав его в щеку, ответила молодая женщина.
- Зухра, ты так интересно рассказывала историю про горшечника…. Я даже поверил. Очень похоже на новую сказку из «Тысячи и одной ночи» - о злом горшечнике и трех его женах. Теперь увидеть бы, как ты танцуешь… Нет, не сегодня, - прервал он ее, уже приготовившуюся включить дешевенький допотопный магнитофон на батарейках.
Фарид вдруг пришел в отличное настроение.
- Когда приду в следующий раз, ты будешь танцевать для меня!
- С радостью, хабиби! Вот только… у меня нет костюма для танцев. Единственный старый костюм остался в риаде в Марракеше.
- Так сходи на медину и купи на ближайшем суке костюм для танцев! Самый красивый! – ответил Фарид, снова доставая кошелек. – Вот деньги. Сходи и купи. И не голодай. Получишь и золото, но позже. Сейчас у меня, и правда, на всё не хватает средств.
- Согласна, Фарид. Приходи скорее, а костюм я куплю завтра!
Фарид, с отвращением окинув взглядом жалкую комнату, вышел и только теперь опомнился, что корм, за которым он явился, покупать уже поздно. Что делать? Беспокоить хозяина лавки было неловко. Пока Фарид нерешительно топтался возле осла, раздумывая, как выйти из положения, ведь возвращаться с пустыми корзинами не хотелось, открылась дверь лавки, и высунулся торговец.
- Фарид, это ты? А то мой хозяин спрашивает, чей это осел привязанный стоит, а за кормами так никто не идет. Мой господин вернулся вчера из поездки. На днях будет помолвка его старшей дочери. Запасайся кормами заранее. Потом лавка будет закрыта несколько дней, как я думаю. Всем будет не до того.
- Шукран, сид Ибрагим! Конечно, куплю у вас корм. Привел осла, решил по делам заглянуть к приятелю да вот задержался, - солгал Фарид. – Стою, думаю, не поздно ли вас беспокоить?
- Нет, что ты, заходи – купи корм. Мы рады покупателям в любое время. Ночью придешь – встанем и продадим, сколько нужно. Всякое в жизни бывает.
Мужчины скрылись за дверью лавки, а Зухра, пронаблюдав сцену в щель приоткрытой двери, задвинула щеколду и села на диван.
«Фарид не посмел признаться даже соседу, что стал моим мужем! – разозлилась она. – Если бы я не боялась, что Фарид снова разведется со мной, то отправилась бы сегодня следом за ним и всё рассказала бы его жене! Первой жене! Потому что я тоже законная жена Фарида!»
- Ничего, я подожду. Не всё стразу. Сегодня я стала его женой, смогла добиться, чтобы меня оставили в Мекнесе. А потом Фарид вернется ко мне, он снова привыкнет быть со мной рядом и не сможет без меня жить. Я опять сведу его с ума и тогда получу всё: он будет умолять меня вернуться в дом, принять семью, простить всех, кто меня обидел. А пока я поживу и в этой развалюхе.
Она взяла со столика деньги, пересчитала, прикинула в уме, на что можно будет потратить их.
Так он вспомнил, как Зухра может красиво танцевать? Что ж, завтра она отправиться на рынок и купит себе костюм. Самый красивый из самых недорогих. Но обязательно купит и будет танцевать для Фарида. А как ещё она может привлечь его внимание, вызвать интерес и удержать мужа возле себя? То, что шейх снова совершил обряд никяха, важно, конечно. Но ей ведь нужен не только брак и статус замужней женщины, главное - вновь стать нужной ему, любимой.
Она догадывалась, что Фарид всё ещё неравнодушен к ней, но отказывался от любви, боролся с не отпускавшей его любовью, и надо было вытащить из него это чувство. Пусть Фарид поймет, что любит ее. Или пусть он вновь со всей силой ее полюбит! А Хадижу забудет! И не верила Зухра, что Фарид что-то испытывает к жене. К ПЕРВОЙ жене, ведь теперь у него две жены. Пусть не забывает!
- И я тоже должна помнить, что снова стала его женой и имею равные права с бразильянкой.
Как жаль, что рынок уже закрылся. Она готова была отправиться на поиски костюма для танцев даже сейчас. Как жаль, что она не расспросила у Дайнаб, какого цвета костюм у Хадижи. Если послушать сестру Фарида, так он был очарован ее танцем.
- Я видела, как Хадижа танцевала на празднике в доме своего дяди Али в Фесе. Неужели Фариду понравилось? Надо стереть его воспоминания, станцевав так, чтобы он думал только обо мне, хотел видеть танцующей только меня! А Хадижа скоро и вовсе не сможет танцевать – будет беречь живот с его сыном.
Зухра, вспомнив о тест-полоске, погладила живот и сказала себе:
- Что это со мной? Никак не привыкну к мысли о том, что у меня родится ребенок. Но пока мои мысли не о будущем сыне, а о том, как вернуть навсегда его отца!
«Фарид, ты будешь моим, клянусь! Ты будешь принадлежать только мне, мне одной!» – Зухра зло стукнула кулаком по диванной подушке.
Потом подобрала с пола тест-полоску, подарившую ей такую надежду… Когда она сделала экспресс-анализ и увидела результат, то не поверила глазам. И ведь Фарид прав – она собиралась подрисовать вторую черточку, но не понадобилось это делать. Она беременна!
Теперь она получит всё, без сомнения. Пусть Фарид не верит в ее положение, но это пока. Потом, когда родится их сын, всё изменится. А если Хадижа ещё раньше родит не мальчика, а дочь, то кто знает, не станет ли она, Зухра, первой женой? Что стоит Фариду дать развод Хадиже, а потом вернуть ее, но уже второй женой? А Зухра ему немножко поможет, подтолкнув события в нужном направлении.
Она взяла тарелку с финиками, которые не успела доесть из-за прихода Фарида, и, прожевав один за другим несколько фиников, подумала, укладываясь спать, что ей теперь непременно надо лучше питаться, чтобы выносить ребенка Фарида. Ребенок в этой жизни – ключ в рай для неё.
Не только Хадижа должна себя беречь, о чем так печется Фарид, но и она тоже. Ей вспомнилось, как Фарид напомнил об этом, отказываясь брать в поездку в Египет, и стало так хорошо на душе. «Он беспокоится обо мне. Но он вернется. Фарид не откажется от меня. Пусть пока и сопротивляется, но это пройдет, и он снова будет меня любить – ещё сильнее!» - засыпая, убеждала она себя.
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:49
26. Часть 12. Глава 26. Возвращение Фарида к Зухре.
Фарид возвращался домой по ночной медине Мекнеса, не зная, как будет объясняться с дедом. Признаться в том, что злость на Зухру ушла, и ему захотелось помириться с ней, он не мог. Но ведь он вернулся к бывшей жене. Теперь уже не бывшей…
Он вспомнил, как попросил Зухру станцевать для него - в следующий раз. А ведь хотел отправить ее в Марракеш! Что с ним произошло? Снова штучки Зухры? Опять приворожила его? Но что она могла сделать? Он сам предложил купить костюм для танцев, дал денег и собрался вернуться с одеялами и коврами. Теперь, когда он снова несет за нее ответственность перед Всевышним, вынужден будет и заботиться о ней.
А обитает она в ужасном месте. И если он не желает приводить Зухру в дом, где живет его первая жена Хадижа, а Зухра противится отъезду в Марракеш, где она бы могла жить в более достойном месте, то он теперь должен в Мекнесе хотя бы немного улучшить ее жилищные условия. Нет, после возвращения из поездки он решит вопрос иначе. Или отправит в Марракеш, или… Что поделаешь, но придется объясниться с Хадижей и вернуть Зухру в ее комнату.
Его удивляло то, что он так резко изменил отношение к Зухре. Как объяснить это деду и матери? Сестрам? Что он скажет Саиду Рашиду, когда отец Хадижи потребует объяснений? Если бы не тесть, Фариду было бы безразлично, как поведет себя Хадижа, узнав о появлении второй жены. Примет! Должна! Какие могут быть возражения?! Он так решил, значит, так и будет. Но скандала не хотелось. Не сам же он отыскал Зухру и снова на ней женился! Так сложились обстоятельства.
Фариду приходила в голову мысль объясниться и посоветоваться с сидом Абдулом и даже с сидом Али. Пусть поговорят с его женой, подготовят к изменениям, которые ее ждут, потому что произошли события, поневоле заставившие Фарида взять вторую жену. Теперь Хадижа должна понять его и принять эту женщину.
Он мог и сам попытаться поговорить с женой, но понимал, что Хадижа не согласится быть одной из жен, может потребовать развод, а он не сдержится, и тогда ещё неизвестно, как поступит Хадижа, что может привести к катастрофическим последствиям для всей семьи.
Но это всё впереди, а вот перед дедушкой Фариду было действительно стыдно и страшно признаться, что Зухра вновь одержала верх. Как не пытался он истребить в себе любовь к ней, но ничего не получилось. Фариду оставалось только скрывать изо всех сил чувства, вновь вспыхнувшие в его сердце. Пусть пока никто не знает о том, что он вновь принял эту женщину.
Если бы шейх не поверил Зухре и не стал ее слушать, если бы не было сегодня обряда никяха, то всё было бы проще. Фарид был уверен, что смог бы тогда заставить себя прогнать любовь из своего сердца, не думать о Зухре, ведь он прожил год, ненавидя и презирая женщину. Но теперь он снова стал МУЖЕМ Зухры, обязан заботиться о ней, быть с ней один из каждых двух дней, деля жизнь на дни, отданные Хадиже, и дни, принадлежащие Зухре… Что он может сделать? Теперь вынужден подчиниться судьбе.
Тем не менее, обдумывая проблему, Фарид смог, наконец, честно себе признаться: он любит Зухру. Любит, и ничего не может с собой поделать. Признал, что победила бесконечная, не отпускающая его любовь! «Что бы там ни говорили о Зухре, но если судьба мне ее вернула, значит, могу снова быть с ней», - решил Фарид. И сразу же ему стало так легко на душе!
Как Зухра красиво танцует! Зажигательно! Не сравнить ни с одной из женщин, на которых он насмотрелся на совместных праздниках. Правда, грация Хадижи, красота ее движений поразила его, когда он увидел жену на празднике. Пленительные движения рук и тела, смеющиеся глаза… Он не мог отвести глаз от Хадижи. А потом она танцевала для него дома. И всё очарование куда-то исчезло.
Стоило ему попросить Хадижу станцевать для него, как начались неудачи: сначала пропал диск с музыкой, потом оказался сломан музыкальный центр, затем Хадижа никак не могла найти костюм для танцев, необъяснимо пропавший из шкафа. Как будто некая злая сила противилась тому, чтобы Фарид мог воспользоваться законным правом полюбоваться на танцующую жену… Возможно, к этим событиям приложила руку Дайнаб не без участия Зухры – только теперь пришло ему в голову объяснение произошедшего.
Но в тот раз все мелкие неудачи привели к тому, что у него пропал интерес к танцу Хадижи. И когда она всё-таки нашла другой диск, а Замиля помогла отрегулировать магнитофон, потом отыскался и неизвестно кем порванный костюм, который Хадижа не захотела зашивать, решив купить новый… Вместо него на следующий день был куплен другой, ещё лучше, костюм, как и новый диск с мелодиями для танцев живота, но в тот вечер, испытав досаду, Фарид расхотел смотреть на танец влюбленной Хадижи. Как не хотелось уже и на следующий день, когда Хадижа объявила ему, что теперь всё готово, и она станцует для него.
Но он не стал ее обижать и сел в кресло, приготовившись к зрелищу, которое могло бы стать приятным. Разочаровала ли его жена? Нет, она танцевала замечательно, вкладывая в танец душу. Но… у Зухры получалось намного лучше! Он и тогда подумал так же. В движениях любимой им и влюбленной в него «ведьмы» горел огонь! Между спокойными нежными движениями Хадижи и быстрым завлекательным танцем соблазнительницы Зухры он бы выбрал Зухру.
Что ж, и в тот раз, глядя на жену, ему безумно захотелось, чтобы вместо медленно извивающейся перед ним Хадижи оказалась мечущаяся в быстром танце Зухра. Вот и теперь, пробираясь по медине, он хотел вновь увидеть, как танцует вторая жена, с нетерпением ожидая, что завтра, уже завтра, когда он придет к ней вечером, получит то, о чем не смел мечтать столько месяцев.
Он увидит, наконец, Зухру, кружащуюся в танце под звон крохотных колокольчиков, спрятанных между сжатыми пальцами порхающих рук, под мелодичный перезвон старинных цехинов, ожерелье из которых берегла Зухра специально для танцев. Сохранилось ли оно у нее? Или оставила ожерелье в Марракеше? Скоро он узнает об этом. Завтра, уже завтра он придет к ней и увидит, как она танцует. Надо как-то пережить сутки до новой встречи…
Фарид мог думать только о Зухре, теперь не запрещая себе этого.
… Вернувшись в тот вечер домой, Фарид не стал откровенничать ни с дедом, ни с матерью, и тем более – с сестрами, хотя и видел, как не терпится узнать новости Дайнаб. Глупая сестра не понимает, что опять станет орудием в руках злокозненной Зухры, дай он ей волю.
Фарид прошел на кухню и поел. А потом принял душ и отправился спать, постаравшись не разбудить Хадижу.
Утром встал пораньше, чтобы успеть совершить первый намаз. Ушел на медину, держа в голове массу срочных дел, а заодно намереваясь купить в дальней от дома ковровой лавке одеяло и пару присмотренных ковров. Сегодня же отнесет вещи второй жене. Но потом испугался, что придется отвечать на вопросы родственников и знакомых, объясняться, для кого приобретены ковры и одеяла, и нанял в магазине работника, дал адрес жены и велел тут же доставить ей всё.
Вернувшись вечером, ему не захотелось видеть Хадижу, но не терпелось отправиться к Зухре. Деду Рахиму он сказал, что не обо всем смог договориться с упрямой и наглой женщиной. Старик искренне поверил ему. А он, уходя, был взбешен навязчивой заботой Хадижи.
Она преследовала его, бродя за ним по пятам по всему дому. Требовала внимания, и Фарид понимал, что жена ни при чем, но им уже завладело желание скорее увидеться с Зухрой, а вот Хадижа мешала, задерживала его и вообще - напоминала о себе. Наверно, его злость как-то вылилась на окружающих, так что Хадижа была обеспокоена, доставая его вопросами: что случилось?
Нет, Хадиже рано знать о том, что же с ним случилось! Пусть поживет в умиротворении, находя в собственной голове разные объяснения его поведению.
Так он каждый вечер стал уходить после возвращения с медины после всех дел, находя разные объяснения для семьи вечерним вылазкам или совсем оставляя без комментариев своё поведение.
Он замечал, как недоумевает Хадижа, как разочарована, что почти не видит его. Но именно этого ему теперь и хотелось. Поэтому, уходя к Зухре, возвращался или совсем поздно, так что проходил в будущую комнату второй жены и спал там, то вовсе появляясь дома под утро…
Наконец, он стал видеть Хадижу только спящей. Утром – когда она, к счастью, ещё спала крепким сном, или поздним вечером, когда она уже спала.
И чувствовал, что его это устраивает. Хадижу он начал понемногу ненавидеть. Опомнился только, когда эта мысль толкнула его на злой поступок. Это произошло, когда Хадижа посмела окликнуть его с галереи. Что себе позволяет эта девчонка? Дочь одалиски, которую ему навязали в жены! Он с ненавистью, грубо и резко ответил ей, приказав немедленно убраться в комнату!
Потом, злясь на себя всю дорогу, он понял, что перегнул палку. В чем виновата перед ним его жена? Хадижа хотела всего лишь получить то, что ей причитается по праву: его внимание. «Она даже не подозревает, что другая моя жена забрала у нее то, что я обязан делить между ними. Я не должен обижать Хадижу. Сам согласился жениться на ней. Причем здесь ее мать? Семья отказалась от Жади. Мои отношения с женами не касаются бразильянки. Она и не вмешивается в дела моей семьи».
Решив помириться с Хадижей, он забыл о ней, едва добравшись к Зухре, комната которой уже успела преобразиться: на диване красовался теплый толстый плед поверх нового одеяла. На стене - ковер, на полу - тоже. Новая посуда, красивые стаканчики для чая, сверкающий медный чайник, баночки с чайной заваркой… Почти разваливающийся шкаф хозяина, сдававшего Зухре свою развалюху, по недоразумению считавшуюся жилым домом, тоже заполнился несколькими новыми платьями и легкой симпатичной джеллабой. На одной из вешалок аккуратно были закреплены заколками яркие платки, чтобы не помялись…
В единственной комнате стоял аромат ванили. Зухре была известна хитрость – стоило только положить ванильный стручок в угол возле дивана, чтобы спустя немного времени воздух в комнате наполнился восхитительным запахом, а не сыростью и плесенью, как было до этого.
Старый магнитофон уступил место новому. Фарид купил и его, и несколько новых дисков, которые они слушали, когда оказалось, что можно починить проводку и пользоваться электричеством.
Для Зухры это было удивительным открытием. Но Фариду приятней было сидеть рядом с ней и разговаривать при свете старинного масляного светильника или даже смотреть на то, как Зухра танцует, переодевшись в костюм, усыпанный блестками, таинственно блестевшими в темноте при всполохах горящего внутри лампы огня. Зухра сумела купить красивый костюм для танцев!
Лампа казалась волшебной, появившейся из сказки про Аладдина… Осталось лишь загадывать желания, что Зухра и делала каждый вечер при появлении Фарида. И если он мог, то выполнял их.
Он был уже настолько влюблен в нее, что возвращаться домой не хотелось, а когда всё-таки уходил от второй жены, то предпочитал спать у себя в риаде в комнате Зухры, уже зная, что она должна вернуться в его дом, и ждал только подходящего случая, чтобы поставить семью перед фактом: Зухра вновь стала полноправным членом среди них. Займет положенное ей место. Им всем придется забыть о том, что Зухру отвергли, что прокляли, что… Это всё позади. Начинается новая жизнь, и он, Фарид, больше не собирается притворяться. Правда, как он сможет «снять» с нее семейное проклятие, не придумал.
Но пусть пройдет немного времени – свадьбу сестры он не хотел омрачать возможным скандалом. Кто знает, как Хадижа поведет себя, и как ее отец воспримет второй брак мужа дочери?
Фарида бесило, что в его отсутствие Хадижа заходит в комнату женщины, которую вновь приняло его сердце и плененный ею разум. Но как он мог бы запретить ей ходить по дому, если она пока ещё единственная хозяйка? Боясь, что жена захочет что-то переставить или решит как-то изменить комнату, он договорился с младшей сестрой, чтобы она вывела Хадижу из комнаты Зухры, когда застигнет ее, и как-нибудь отвадила бывать там. А потом он и вовсе решил закрыть спальню второй жены на ключ.
Фарид продолжал спорить с Зухрой, желавшей как можно скорее перебраться в его дом. Он приводил все доводы, какие мог придумать, и, наконец, она нехотя согласилась. Зухра получит и золото, и вернет комнату, и станет в глазах родственников, соседей и знакомых его полноправной женой, если один месяц согласится вести себя тихо, всего один месяц. Но что такое - месяц ожидания, когда впереди вся оставшаяся жизнь?
- Если ты не хочешь, чтобы я искал ещё двух жен, то, вернувшись в мою семью, постарайся найти общий язык с Хадижей и матерью и участвуй в домашней работе. Матери и Дайнаб одним не справиться. Тем более, что Хадижа будет занята ребенком, а ты…
- Но и я тоже стану матерью! Я не отказываюсь от домашней работы, ты же знаешь, я всегда все делала и раньше, но мне тоже придется заботиться о своем сыне.
- Зухра, ты опять цепляешься за фантазии, - недовольно поморщился он, услышав в очередной раз о мифической беременности. Не верил, что Зухра на самом деле ждет ребенка. К тому же, вспомнилось, как она «любила» работать по дому.
А женщина больше не пыталась спорить с ним. Пусть вернется из Египта, и тогда она потребует отвести ее к врачу. А пока Зухра надеялась уговорить Фарида взять ее с собой. Ведь Хадижа остается – Фарид сам сказал, что это дело решенное!
Фарид и не подозревал, как в скором временем изменится его жизнь, как и Зухры, и Хадижи… А многие проблемы решатся ещё до поездки в Египет…
Но пока его тревожило, как не выдать себя раньше времени! Он вспомнил, как испугала его Хадижа, когда спросила: куда он так часто ходит? Ночует дома через раз, как будто у него есть вторая жена!
И он весь напрягся. Ответил что-то про дела, много дел, но с облегчением понял, что жена ничего не знает. Сказала просто так. Фарид ответил, что ее это никак не касается. Она должна выносить и родить ему здорового сына, а значит – должна думать только об этом.
- Мой сын тебе не принадлежит. Он мой, помни об этом. Если с ним что-то случится, плохо тебе придется, Хадижа! – так он постарался запугать жену, вслух сказав известную всем правду.
Он видел, что Хадижа с каждым днем становится всё печальней, что она уже не относится к нему с доверчивостью, как раньше. Но то, что она может позвонить в Фес и пожаловаться на него – он не мог и предположить…
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:55
27. Часть 12. Глава 27. Зухра о Фариде.

… Всё, что происходило в их с Фаридом отношениях, Зухре виделось в несколько ином свете.

Получив деньги на покупку костюма для танцев, она отправилась на следующий день на рынок, на дальний рынок, где она знала одну замечательную лавку, торгующую товарами для танцев и разными музыкальными приспособлениями вроде тех колокольчиков, какие у нее лежали в небольшой шкатулке, спрятанной под диваном…

В той части медины Зухра едва не столкнулась с Хадижей и сестрами Фарида. К счастью, никто ее не заметил. Даже Дайнаб не обратила на неё внимания. Новая джеллаба и красивый яркий платок не позволили узнать в ней бывшую родственницу. Впрочем, Фарид сказал, что все в его семье, кроме Хадижи, знают о никяхе. И деду, и женщинам известно, что Зухра - жена Фарида.

Но подойти и поздороваться с дорогими родственниками она не посмела. Фарид запретил показываться им на глаза в присутствии Хадижи. Но вот как раз к ней Зухру тянуло неимоверно! Подойти и всё ей рассказать! Зухра с трудом смогла удержаться от искушения увидеть вытянувшееся личико Хадижи и слезы в ее глазах.

Но ссориться с Фаридом не хотелось. Снова потерять то, что ей так ловко удалось заполучить? Это везение, какое может не повториться больше никогда. Как она однажды услышала от сида Абдула – частого гостя деда Фарида: «Оседланный верблюд на пути встречается раз в жизни!». Это верно, вот так и ей повезло. А до Хадижи она доберется, но не теперь.

Но она не могла заставить себя отвести глаз от первой жены Фарида. Ей казалось, что девчонка счастлива, очень счастлива. Как она смеется, о чем-то переговариваясь с Замилей! Как улыбается чему-то, рассматривая товары в лавке и выставленные на улицу! Берет в руки, показывает Замиле, живо обсуждает вещи со старшей сестрой Фарида… И не подозревает, что совсем недалеко стоит та, которая уже отобрала у неё мужа, а скоро заберет и счастье! Ни капельки ей не оставит! Пусть Хадижа зачахнет от горя из-за потери мужа, умрет от ревности!

- Так всё и будет, но не стоит торопиться, - шепотом уговаривала себя Зухра, боясь, что не сможет сдержаться. Она не раз видела Хадижу на медине с сестрами и свекровью, но отчего-то именно теперь испытала невероятную ненависть и желание сделать ей больно.

Но больно стало ЕЙ, когда заметила на шее Хадижи под сбившимся в сторону платком блеснувший на мгновение золотой цветок – украшение, подаренное Фаридом жене в благодарность за ее беременность.

«А я ничего не получила. Мне он даже не поверил, что стану матерью его ребенка. Ничего, просто срок ещё маленький. Но потом Фарид купит мне золото, много золота, за всё то, за что получила свои украшения Хадижа! И потребую купить точно такой же золотой кулон в виде цветка. Пусть у нас будут одинаковые украшения, это ничего. Но Хадижа, надеюсь, будет в ярости!»

Она стояла у лавки, которая и была целью ее выхода на медину, стояла до тех пор, пока Хадижа не убралась дальше по ряду, не скрылась в конце улицы. Злоба и зависть душила Зухру. Но она поняла, что победить девчонку она может даже сегодня вечером, когда станет танцевать для Фарида.

И тогда Зухра с ожесточением перебрала все до единого костюмы для арабских танцев, пересмотрела колокольчики, маленькие цветные платки для особого танца, бусы для волос, ненастоящие сабли для «танца с саблями». Даже подержала в руках подсвечники и специальные шапочки, на которых они должны устанавливаться. Если бы продавалась змея «для танца со змеей», она примерилась бы и к ней.

Но Зухра растерялась, не зная, какого цвета купить костюм. Черный с блёстками? Голубой с белыми «под жемчуг» бусинами? Ярко-желтый с отделкой «золотой» нитью? Зеленый? Темно-синий? Но выбрала красный костюм, представив, как красиво будет смотреться алый костюм с «золотой» сеточкой вместе с ее угольно-черными волосами. Она не станет их прятать, наоборот – украшения утонут в ее густых волосах, которые всегда так нравились Фариду.

Купив на оставшиеся деньги новые бабуши – темно-бордовые, с вышитыми бисером цветами, решила вернуться домой и продумать, как именно она будет танцевать, какими движениями станет пленять мужа…

Оказавшись в ненавистной развалюхе, быстро перекусив купленной по дороге в одной из лавок едой, она прослушала несколько треков на дисках, но остановилась на мелодии Zahma Ya Dunia, которая ей всегда нравилась. Именно при этой любимой музыке в ее крови загорался огонь, когда она танцевала.

Она достала из шкатулки ожерелье с цехинами, сагаты из латуни, переоделась в новый костюм, который удивительно подошел ей, как будто и был сшит на неё, и встала перед зеркалом. На причесанные волосы она прикрепила цепочку с блестящими висюлинами, нашла среди платков тот, похожий из-за вышивки на густую сеточку, прикрепила его под волосы за ушами… Когда у женщины закрыта часть лица, у мужчины начинает работать фантазия. Ожерельем украсила грудь.

Укрепила вокруг талии над бедрами широкий пояс, на котором тоже были пришиты цехины, но не так часто, как в ожерелье, где они накладывались один на другой и звенели при малейшем движении.

Затем взяла в руки сагаты – крохотные тарелочки из латуни, которыми во время танца можно издавать мелодичные звуки. В каждой тарелочке имелось отверстие для крепления петель, которые Зухра надела на указательный и большой палец каждой руки. Она умела искусно поднимать ладони с сагатами кверху, заставляя латунь издавать разное звучание - от мелодичного звона до резких щелчков.

Зухра включила музыку, но не громко, чтобы не привлекать внимания ни соседей, ни клиентов из соседней лавки, которые уже явились или ещё придут за кормами для животных, и начала быстро двигаться под музыку. Она выложилась полностью!

- Вот так я должна станцевать и для Фарида, - удовлетворенно сказала себе она, стараясь отдышаться.

Раздевшись и повесив в шкаф костюм, она заглянула в кошелек, пересчитала имеющиеся дирхамы и прикинула, что имеет несколько монет, которые могла бы потратить на угощение к вечеру без ущерба для питания в последующие дни. Впрочем, к чему беспокоиться? Ещё немного, и Фарид будет сам приносить ей еду, пусть не решаясь отвезти в ресторан, чтобы не увидели знакомые, от которых сплетни могут добраться до ушей Хадижи.

- Теперь я не умру от голода. Став женой Фарида, я получила гарантию сытой жизни. Но мне мало этого. У меня много целей, и я их все достигну, - улыбаясь себе в зеркале, самоуверенно заявила Зухра, произнеся слова вслух.

До вечера оставалось несколько часов, Что ещё сделать? Купить сладости в лавке сида Надира, фрукты – Фарид любит, когда на столе перед ним фрукты! Потом сесть и ждать его появления…

С того вечера Зухра часто танцевала для мужа. Год без него уже стерся из ее сознания. Как будто ничего не было – ни развода с диким скандалом и семейным проклятием, нескольких месяцев жизни в разрушающемся риаде в Марракеше, ни ссор с Фаридом, ни дикой ревности, когда он сосватал Хадижу, а потом отправился в Бразилию, чтобы жениться на ней и привезти в Мекнес.

Дурным сном казались месяцы, когда Фарид и Хадижа жили без неё, а она довольствовалась слежкой и слухами с медины и редкими разговорами при встрече с Дайнаб. Но всё в прошлом. Теперь Зухра снова стала женой Фарида, а Хадижа казалась ей досадной помехой. Она порой даже забывала о том, что есть ещё одна женщина, имеющая права на Фарида.

Но он сам иногда напоминал ей о Хадиже, то жалуясь на ее ревность, то досадуя на вопросы, которыми одолевала его первая жена при коротких встречах, сведенных им и без того до минимума.

- Боюсь, что Хадижа начала что-то подозревать. Вчера она пыталась удержать меня дома, не отпустить к тебе. А сегодня потребовала, чтобы я взял ее с собой. Оказывается, ей захотелось прогуляться по вечернему городу. Ее не остановило то, что я собрался идти за кормом для ослов. Заявила, что хочет взглянуть на лавку торговца. Неужели кто-то мог ей рассказать о нас? О тебе?

- Фарид, когда ты сам ей расскажешь о нас?

- Не стоит спешить. Дело не только в ребенке, за которого я боюсь. Пусть она только родит мне сына, потом я не стану с ней так носиться. Но сейчас у меня нет оружия против Хадижи. Ведь сын сейчас в ней, а не у меня.

- Ты не боишься ее отца?

- Я не хотел бы иметь проблемы с ним.

- Фарид, пусть она остается в Мекнесе или в Фесе, но меня возьми с собой в Египет, - снова и снова заводила разговор Зухра.

- Нет, это ни к чему. Это лишние траты. Знаешь, сколько стоит билет на самолет от Касабланки до Александрии? От 180 до 250 долларов в оба конца на одного человека! А нас едет пятеро – дед, мать и мои сестры.

- Ты говорил, что вы поедете на машинах, повезешь заказанные в Фесе таджины и горшки, вещи Замили.

- Посуду я ещё не забрал у горшечника. Если бы можно было позвонить и договориться, чтобы он сам мне всё привез!

- Да, Фарид, позвони – у меня есть его телефон, и закажи вазу, как та, которую разбила Хадижа.

- Уже заказал, - улыбнулся Фарид. – Не знал, что судьба снова нас сведет, даже представить не мог, но заказал вазу.

- Скажи, твоя жена Хадижа, заходит в мою комнату? Она чувствует себя полной хозяйкой в твоем доме? Делает, что хочет, наверно, - ревниво произнесла Зухра.

- Да, Хадижа не раз забредала в твою комнату. Наверно, потому, что я теперь часто там ночую.

- Так закрой дверь! Мне неприятна даже мысль, что она прикасается к моим вещам!

- Закрою, не переживай, - ласково ответил Фарид, нежно целуя её волосы, в лоб, в губы.

На следующий день Фарид выполнил обещание – закрыл дверь комнаты на ключ.

Несколько дней «молодожены» упивались обществом друг друга. Зухра не желала отпускать его домой, но он то оставался, то покидал ее. Тогда она пробираясь тайком по его следу почти до самой двери риада. Стояла за углом дома в конце улицы и ждала, когда Фарид откроет дверь и войдет внутрь. «В объятия Хадижи!» - ревниво представляла она себе картину.

Но вчера Фарид пришел к ней злой и расстроенный.

- Что случилось? Хадижа узнала обо мне? – с притворной тревогой спросила Зухра, надеясь в душе, что так оно и есть.

- Нет, не надейся. Но я ударил Хадижу. Дал ей пощечину. Не знаю, что теперь будет. Не пойму, как такое могло случиться! Она так плакала, что мать, утешая ее при мне, едва не проговорилась.

- Что же сделала твоя «принцесса»? – сухо полюбопытствовала Зухра, досадуя на то, что лара Джабира сдержалась.

- Довела меня вопросами, куда я ухожу так часто. Сколько раз она может меня спрашивать об этом? Спросила про тебя: не видел ли я ведьму, которая меня преследует?

- Ха-ха-ха! – залилась нервным, неискренним смехом Зухра. - Помню-помню, ты мне рассказывал, какую историю обо мне сочинили твои сестры!

Но Фариду было не до смеха. Мужчина был обеспокоен случившимся и уязвлен испытываемым страхом. Он не знал, что ждать теперь от Хадижи. Но телефон от междугородней линии он отключил – на случай, если жена сгоряча решит нажаловаться отцу.

Зухру же бесило то, что так и не нашлось никого, кто рассказал бы Хадиже о никяхе, который состоялся неделю назад.

А пора бы уж рассказать девчонке правду! Но против Фарида не пойдешь. И с Дайнаб, язык которой часто подводит девушку, а значит, есть надежда достичь желаемого с ее помощью, так вот, с Дайнаб она давно не встречалась. Фарид запретил встречи и ей, и сестре.

Но пора, наверно, увидеться с подругой, чтобы узнать, как в доме обстоят дела. Вообще, Зухру теперь интересовало всё до мелочей – всё, что происходило в доме Фарида, куда ей никак пока не удавалось попасть.

Особый интерес вызывала первая жена. То, что Хадижа первая, а она, Зухра, вторая, конечно, не могло не задевать ее самолюбие. Но что поделаешь? Пока пусть будет так. Всё равно придет время, когда Зухра займет место первой жены – она нисколько не сомневалась.

Фарид днем был занят делами, и Зухре всю неделю не давали покоя мысли о сопернице. Как чувствует себя Хадижа? Что говорит? Чем занимается? Какие у нее платья? Какие украшения в ее шкатулке? И косметика, наверно, дорогая - та, которую она привезла ещё из Бразилии.

Зухра не могла забыть, как однажды ей в руки попало кольцо Хадижи. С огромным сапфиром! Синий камень стоял перед глазами.

«То, что нам будет поровну дарить Фарид, ничто, по сравнению с тем, что она привезла из дома отца. Мне с ней никогда не сравняться. Хадижа будет кичиться передо мной положением первой жены, дорогой одеждой, украшениями, каких у меня никогда не будет. Надо уже сейчас придумать, как поставить ее на место!» - переживала Зухра.

Ещё Зухру беспокоило то, что ее не тошнит по утрам. Фарид рассказывал, что Хадижу тошнота изводит каждое утро. Это одна из причин, почему он старается избегать Хадижу. Противно, когда у нее начинается рвота. Он видел несколько раз – ему хватило, пожаловался однажды Фарид. Но тогда почему у неё нет ни тошноты, ни рвоты? В прошлые беременности ее тошнило, но не сильно, не до рвоты. А в этот раз – нет. Вдруг с ребенком что-то не так? Или срок ещё небольшой? Сколько недель у неё точно?

Зухра подсчитала и успокоилась: действительно, ещё рано. Всё впереди! Просто события так закрутились, что неделя кажется чуть ли не месяцем.

«У Хадижи, наверно, уже вырос живот. Фарид каждый день видит ее живот, в котором растет сын, и помнит о будущем ребенке….», - завидовала она.

«Но зато меня он теперь любит больше, чем Хадижу! Если Фарид вообще ее ещё любит или когда-нибудь любил… Фарид мой, только мой!» - радовалась Зухра.

Теперь каждый вечер она ждала Фарида с уверенностью, что он снова придет к ней. Неважно – под каким предлогом: за кормом для ослов, запасы которого он сделал на месяцы вперед, или переодевшись в темную джеллабу, скрывая голову под низко надвинутым капюшоном. А вчера и вовсе пришел с намотанной на голову черной чалмой и закрытым наполовину лицом, точно, как делают туареги.

Чего опасается Фарид? От кого пытается скрыться? Впрочем, никто, кроме продавца из лавки, не знает, что Фарид бывает у второй жены. Только вот и он думает, наверно, что Зухра всё ещё бывшая жена внука сида Рахима, которой он приносит деньги в счет махра.

А недавно вернулся из поездки сам хозяин лавки. Зухра слышала, как об этом говорили на медине. Вроде бы его старшую дочь сосватали. Скоро в доме владельца лавки будет праздник в честь такого события. Много людей придет в грязный, воняющий ослиной мочой тупик, где обитает счастливая невеста. Вот бы пришел Фарид и попался бы на глаза сплетникам с медины!

И вот теперь, кажется, события начали развиваться! Вчера Фарид ударил Хадижу, так неужели она ничем ему не ответит? Пусть позвонит дяде Али в Фес! Пусть он появится здесь, в Мекнесе, а уж на медине ему тут же расскажут, что Фарид взял вторую жену!

«Пожалуй, ещё до отъезда в Египет я переселюсь в дом к Фариду», - с удовольствием подумала она, придя в прекрасное настроение.

Но вчера после его признания пришлось притворяться – ведь Фарид переживал из-за пощечины.

- Ничего не будет, вот увидишь. Даже не извиняйся перед ней. Пусть Хадижа привыкает к жесткой руке.

Фарид ее разочаровал: пробыл в этот раз недолго, вернулся домой.

И вот сегодня он не пришел! Зухра прождала Фарида до глубокой ночи, но муж так и не появился. Как теперь узнать, что случилось? Зухра решила, что завтра же прогуляется под паранджой по рынку, самому ближнему к его дому. Зайдет в лавку и в пекарню, где любят перемыть кости соседям, стоя в ожидании, когда испечется хлеб, будут готовы лепешки.

«Фарид не может бросить меня, потому что я не любовница, я законная жена. Если не пришел, значит, что-то стряслось», - успокоила она себя, нисколько не сочувствуя мужу, если, скорее всего, дело в его очередной ссоре с Хадижей или родственниками.

0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:57
28. Часть 12. Глава 27. Фес. Дядя Али и Зорайдэ.

После звонка Жади не прошло и суток, как в семье дяди Али начались неприятности.

Утром позвонила Хадижа. Заливаясь слезами, она пожаловалась на то, что вчера вечером Фарид ударил ее по лицу. Хадижа была очень расстроена, обижена, потрясена, не знала, что ей делать. Всю ночь она прорыдала, Фарид снова куда-то ушел, но вернулся раньше, чем обычно. Он угрожал ей, говорил, чтобы она не смела жаловаться ни отцу, ни другим родственникам. Она его жена, поэтому должна беспрекословно подчиняться ему, принимать любое его решение и не задавать лишних вопросов. Так он с ней разговаривал, даже не попытавшись извиниться, помириться.

Зорайдэ по ее голосу чувствовала, как Хадижа обижена на мужа, заявила, что не желает ничего прощать, но хотела бы позвонить отцу, что бы там ни говорил Фарид. Вот только муж заблокировал междугороднюю связь. А сотового телефона у нее нет, как и прежде. Попросила - пусть Зорайдэ и дядя Али позвонят в Бразилию и обо всем расскажут ее родителям! Хадижа рыдала, а Зорайдэ успокаивала ее, как могла.

Девушка заявила, что не желает больше оставаться в семье мужа, потому что он не ночует дома, грубит ей, а в ответ на вопрос и предположение, где же проводит время, дал пощечину!

- Он ударил меня, Зорайдэ! Что я сделала? Он меня по щеке ударил! Зорайдэ, у Фарида есть другая женщина, я в этом уверена! – жаловалась сквозь рыдания Хадижа. – Мне надо поговорить с мамой, но я не знаю, как это сделать.

Дочь Жади ещё много всего успела рассказать. О том, что она догадывается, кто такая – другая женщина. Она знает, что Зухра – бывшая жена Фарида – живет там же, куда он каждый вечер ходит покупать корм в лавке. Уверена – это с ней у Фарида продолжаются отношения!

Услышав о Зухре, Зорайдэ едва устояла у телефона, чувствуя, что подкашиваются ноги. Неужели вот-вот правда станет известна их девочке? Но если Хадижа столько всего знает, почему ей не известно главное? То, что Фарид уже взял Зухру второй женой? Сид Али поделился с Зорайдэ горькой новостью несколько дней назад.

Пока женщина раздумывала, что ответить, слушая рыдания дочери Жади, телефонный звонок внезапно прервался, как будто кто-то отобрал у Хадижи трубку и оборвал связь …

И это было хуже всего, так как Зорайдэ не знала, что ей теперь делать. Она схватилась за сердце, представив, что в эти мгновения Хадижу избивает муж, выдрав из руки телефонную трубку, но ни она, ни сид Али ничего не могут сделать! Что может сид Али? Позвонить в Мекнес в дом Фарида и потребовать не бить беременную жену? Но сделать такой звонок может только сид Али, не она.

Надо немедленно позвать его, всё рассказать! Сид Абдул также имеет право позвонить и защитить «свою кровь», ведь Хадижа принадлежит его роду! Но Абдула ещё надо отыскать, дождаться появления.

Она заметалась по дому, не зная, как поступить: звонить ли ей сиду Али, который ненадолго отправился в красильню решать какой-то срочно возникший вопрос, или ждать его возвращения? Отправить служанок и за ним, и к сиду Абдулу в надежде, что он ещё не вышел из дома, чтобы отправиться с Дунией и Нурией на праздник в дом сына сида Али. Или лучше подождать, когда вернется муж, позвонит и призовет на совет сида Абдула, они встретятся и тогда примут решение, как быть с Хадижей?

Наконец, она приказала позвать Кариму, которая в последнее время чаще всего проводила время, стоя у фонтана, любезничая с Ахметом, который и так скоро станет ее мужем.

Карима отозвалась тут же, как будто чувствуя, что неспроста нужна Зорайдэ.

- Что случилось, Зорайдэ? Что? На тебе лица нет, Зорайдэ! Что мне сделать? Чем помочь? – тут же принялась суетиться женщина. – Плохо стало? Вызвать врача?

- Карима, нужно срочно позвать сида Али или отыскать дядю Абдула.

- Сейчас же отправлюсь в красильню! Сид Али там, так Ахмет сказал!

- Скажи сиду, что Хадижа звонила. Мне нужно срочно поговорить с сидом Али.

- Скажу, Зорайдэ, скажу. Карима сейчас пойдет и всё скажет сиду Али, как просит Зорайдэ, - поддакивала Карима, наливая воду из кувшина в стакан, чтобы подать хозяйке дома. Ведь Карима опытным глазом успела определить, что Зорайдэ плохо. Иначе, отчего бы она стала держаться рукой за сердце?

- Иди, Карима. Нигде не задерживайся! – забирая у нее из рук стакан, сказала жена сида Али.

- Иду, уже иду. Но что ему сказать о Хадиже?

- Я сама сообщу, что случилось.

Карима вдруг широко раскрыла глаза и, прикрыв ладонью рот, тихо спросила:

- Хадижа потеряла ребенка?

- Типун тебе на язык, Карима! Аллах да убережет Хадижу от такого горя! Пусть Аллах дарует ей крепкого малыша!

- Так с Хадижей всё в прядке? – обрадовалась Карима. – Да хранит ее Аллах! Но тогда отчего тебе нехорошо, Зорайдэ? Как мне сиду Али объяснить?

- Нечего тебе объяснять! Сама расскажу обо всем. Иди, Карима, иди скорее!

- Знаю, что случилось: Фарид привел домой вторую жену! Хадижа теперь переживает, – догадалась Карима и тут же горестно начала качать головой.

- Нет, Хадижа НИЧЕГО не знает! Карима, ты идешь, или мне отправить кого-то другого за сидом Али?!

Но на пороге гостиной появился сам хозяин дома.

- Зорайдэ! - только и смог сказать он, проведя руками по лицу, а потом, крепко зажмурив глаза, прикрыл их ладонью, тяжело вздохнув. Обе женщины хорошо знали привычки сида Али. Так он вел себя, когда случалась какая-нибудь большая неприятность.

Карима сразу подумала об этом, но Зорайдэ, беспокоясь за Хадижу после телефонного разговора, не обратила внимания, отнеся его поведение на счет ситуации с Хадижей. Но как бы сид Али мог узнать о Хадиже? Никак. Значит, дело в другом. Стряслось ещё что-то. Карима это сразу поняла, решив, что пора сбегать на медину и, послушав сплетни, выяснить причину.

Когда сид Али выходил из дома, он был в хорошем настроении. Ведь сегодня – день официального сватовства Ясмин, его внучки! В доме ее родителей устраивается большой праздник. Когда зайдет за Али и Зорайдэ сид Абдул, то женщины - Карима с Зорайдэ - возьмут огромные серебряные блюда с доверху уложенным печеньем - «рожками газели», и все вместе отправятся в дом старшего сына сида Али – Ясина, дочь которого сегодня придет официально сватать жених из Сан-Паулу. Амаль Мухиб Бенхашем уже звонил, сказал, что прибудет после дневного намаза. Сид Али и Абдул решили вместе отправиться на праздник, но так, чтобы прийти раньше жениха.

Так что же произошло? Значит, случилось нечто, о чем сид Али узнал уже в красильне или по пути туда. Или когда шел обратно? «Неважно, - решила Карима, - но вне дома сид Али узнал что-то такое, отчего ему не по себе. Поэтому он сел на диван и провел ладонями по лицу».

Но она тут же насторожилась, когда заговорил дядя Али:

- Зорайдэ! Почему такое случается именно в моей семье? За что Аллах прогневался на мой род?

- Сид Али, я за Вами хотела Кариму послать, но пока она болтала, вы и сами появились. Мне Хадижа звонила, вот что она мне сказала…, - горестно произнесла Зорайдэ, не понимая, что сид Али собрался поделиться с ней совсем другой новостью, вовсе не про Хадижу.

Пока Зорайдэ в полголоса пересказывала телефонный разговор с дочерью Жади, Карима не знала, что делать: бежать на медину или остаться и послушать, что случилось у Хадижи. Она стояла в нерешительности, не выходя из гостиной.

Но пока она медлила, Зорайдэ обнаружила ее присутствие и нашла для любопытной Каримы задание:

- Карима, принеси нам с сидом Али два стакана чая. С мятой! Не с кардамоном, его не добавляй! Только со свежей мятой, купленной сегодня на рынке!

- Сейчас же принесу, Зорайдэ, - ответила Карима и понеслась на кухню, чтобы дать задание другим женщинам. Пусть приготовят и принесут, а она подаст. Карима нужнее рядом с хозяевами.

Едва раздав указания, женщина быстро вернулась в гостиную, где находились Зорайдэ и дядя Али.

- … Даже не знаю теперь, сид Али, что будет, - услышала, вернувшись, Карима и поняла, что Зорайдэ закончила рассказ. Но Карима успела понять, что Хадижу обидел муж – поднял на нее руку. Дело обычное в молодой семье, так что Карима даже не удивилась. Идет притирка характеров.

Сид Али немного подумал и ответил обеспокоенной жене:

- Жади ничего не узнает, потому что Хадижа не сможет позвонить ей, а мы этого делать не будем. Саиду тоже не стоит звонить. Хадижа успокоится, придет в себя, они с Фаридом помирятся, а наша семья вновь будет втянута в неприятности! Нет, Зорайдэ. Нам на ближайшие несколько дней хватит и другого скандала.

- Что ещё случилось, сид Али?

- Расскажу, Зорайдэ. Или Абдула подождать? Он сейчас придет, тогда и обсудим, чтобы не повторять одно и то же. Но если коротко: Ясмин не могут нигде найти. Пропала!

- Как?!

- Да, Зорайдэ. Как только услышала, что жених придет в их дом после обеда, отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться в праздничное ткшейто и надеть подаренное женихом ещё в Сан-Паулу украшение, но так и не вернулась. Исчезла, - пожал плечами сид Али. - Думали – она сидит в комнате, проявляя свой дурной нрав, но потом обнаружили, что комната пуста.

- Неужели и Ясмин сбежала? – ужаснулась Зорайдэ.

- Да, думаю, что произошло именно это. Почему так, Зорайдэ? Абдул опять решит, что в моем роду есть дурное семя, которое заставляет женщин бегать от женихов и мужей.

- Но сид Абдул такие же слова говорил о Саиде – что ему суждено иметь дело только с беглянками.

- Это эпидемия какая-то! Что ещё надо моей внучке?! Жених – богат, красив, молод, умен. Он влюбился в Ясмин с первого взгляда! Мне его поведение так живо напомнило молодого Саида, что даже не по себе стало. А теперь и моя внучка повторяет поступки Жади. Или я схожу с ума? Как такое может быть?

- Но, сид Али, куда могла подеваться Ясмин? Ни одна из ее подруг не осмелится приютить беглянку, сбежавшую из дома в день сватовства. Куда же Ясмин исчезла? Ей некуда идти.

- Не знаю, но я не удивлюсь, если и Ясмин, помня о подвигах тетки, решила спрятаться в развалинах крепости.

Зорайдэ охнула.

- Алхамдуллилах!

Дядя Али молча кивал головой, а его верная трубка от кальяна оказалась у него во рту. Зорайдэ переживала:

- Аллах! Там ее никто не сможет быстро найти! Даже у опытного Саида на поиски в касьбе уходило не меньше, чем полдня! Ваши люди, сид Али, не успеют найти Ясмин до прихода ее жениха. Он всё узнает. И на медине будет трудно скрыть, что происходит в доме Вашего сына.

- Согласен, Зорайдэ. Касьба огромная. Не зная переходов, без карты там запросто можно заблудиться. Это может случиться даже со мной, хотя я всю жизнь прожил возле касьбы, было время – знал ее, как свои пальцы. Теперь осталось мало людей, кому известны все переходы между башнями, тысячи коридоров, многие из которых закачиваются тупиками. Туристов водят в те места только вместе с проводником, и то – не везде возможны экскурсии.

- Там же опасно! Помните, сид Али, что случилось с тем женихом Каримы, которого потом депортировали в Сирию… Или в Ливан? Не важно. Развалинам много столетий, стены сами по себе рушатся, сыпется песок. Крыша может упасть на голову, пол под ногами может провалиться… Аллах, Аллах!

- Всё может случиться, Зорайдэ, - ответил расстроенный сид Али, успев затянуться кальяном и выпустить кольца дыма изо рта.

- Но Ясмин никогда не была в крепости. Как же она сможет выбраться из развалин касьбы, если решила спрятаться там от жениха? Пусть Аллах поможет найти ей легкую дорогу домой! Иншалла!

- Самое главное, что ее это не спасет от брака. Всё между родственниками уже решено. Жених от Ясмин не откажется, что бы она ни выкинула. Свадьба назначена, но пока не объявлена. Но уже идут приготовления, потрачено много денег, назад не повернешь! Амаль купил для Ясмин не дом – настоящий дворец в Арабских Эмиратах, где он недавно начал развивать свой бизнес. Никто не решится остановить свадьбу, если только сам жених не откажется, но в его намерения входит любым путем заполучить Ясмин. Он просто с ума сходит по моей внучке! Я недавно разговаривал с ним.

- Так она, наверно, как раз и добивается этого! Ни один мужчина не потерпит такого оскорбления – чтобы невеста сбежала от него накануне свадьбы. Но мне жалко Вашу внучку, сид Али, - вздохнула Зорайдэ. - Получается, что ее насильно выдают замуж.

- Нечего ее жалеть, Зорайдэ. Лучшего жениха ей не найти. А учитывая ее характер, в котором сказались худшие качества натуры Дунии… В этом я согласен и с сыном, и даже с Дунией, которая рада выбору семьи. Моему сыну не нужна дочь, которая однажды выйдет замуж за европейца или бразильца. Сын сказал мне об этом уже давно, когда Ясмин едва подросла. Ещё одну Жади в нашем роду никто не потерпит.

Вдруг сид Али заметил Кариму, стоявшую за их спинами с открытым от изумления ртом.

- Где чай, Карима, который тебя просила принести Зорайдэ?

Потрясенная женщина, застигнутая врасплох, не могла ответить ни слова, настолько ее поразили услышанные новости.

- Карима, что с тобой? Ты сказала, чтобы приготовили чай? – строгим голосом переспросила и Зорайдэ.

- Сказала, Карима всё сделала. Должны вот-вот принести! Сейчас узнаю, что там, с чаем, - кивнув, ответила женщина и направилась на кухню. Но навстречу ей уже шла одна из служанок с подносом, на котором сиял серебряный чайник, стояли два стакана с вложенными мятными листочками.

- Вот чай, сид Али. Зорайдэ, куда поставить? На столик? – пришла в себя Карима и рьяно принялась за дело.

- На столик, конечно, куда же еще? – удивилась Зорайдэ.

- Карима, никому не рассказывай о том, что здесь услышала. Никому! Нам не нужны сплетни ни о Хадиже, ни о Ясмин, – предупредила хозяйка любительницу посплетничать, дождавшись, когда выйдет из комнаты служанка, которая принесла чай.

- Никому, никому не скажу, - клятвенно пообещала Карима. – Карима никому не станет говорить! Сид Али, Ясмин уже ищут? Может быть, уже нашли?

- Карима, иди на кухню, проверь, уложены ли блюда с печеньем. Подготовлена ли выпечка так, чтобы мы могли благополучно донести ее, не уронив по дороге? Накрыли пленкой, чтобы не налетел песок? Ведь идти далеко!

- Зорайдэ, всё давно готово. Ещё сид Али не пришел из красильни, а Карима собиралась сказать, что блюда с печеньем подготовлены.

- Тогда просто иди и отдохни, Карима. Или сходи на кухню и там распредели между женщинами работу на то время, пока мы будем с тобой отсутствовать дома. Но дай немного работы. Пусть тоже отдохнут и повеселятся в честь такого события. Из внуков сида Али старшие были мальчиками, они все уже обзавелись семьями. Ясмин – первая внучка, которую пришло время выдавать замуж. Раздай женщинам сладости, включи на кухне музыку, пусть танцуют, веселятся. Пусть радуются за Ясмин!

- Но… как же, Зорайдэ? Если Ясмин сбежала, то чему же радоваться?

- Карима, Карима! Откуда они узнают, что Ясмин сбежала? Об этом известно только в доме сына сида Али, и знает он сам. Смотри, Карима, не проболтайся!

- Иду, Зорайдэ, уже иду. Не проболтаюсь, с радостью музыку включу.

- И переодеться не забудь. Сид Али тебе в приданое купил столько одежды к свадьбе, так надевай один из кафтанов уже сейчас.

- И то верно. Под старой и пыльной джеллабой должно быть красивое платье. На улице жарко, но ветер несет пыль прямо в лицо. Погода гадкая.

Карима ушла, сетуя на судьбу и погоду. А Зорайдэ налила чай мужу, и они продолжили беседовать о проблемах Хадижи и Ясмин.

Но между тем, после слов Каримы о ветреной погоде, Зорайдэ представила песчаную пыль, забивающуюся под одежду, в волосы, в глаза, стоит только выйти из дома. Она с беспокойством подумала, как они с Каримой смогут доставить выпечку в дальний район медины, даже если повезут блюда на тележке, в которую запрягут осла. Разумеется, печенье они прикроют от пыли тканью или пленкой.

Но Зорайдэ обнаружила, что пол покрыт слоем рыжей пыли, занесенной ветром в окна, в которых никогда не было стекол, стояли только ажурные решетки. Занавеси же не смогли стать преградой для мелких песчинок.

«Не могу видеть грязь. Как только придет сид Абдул, отправлю их с сидом Али в другую комнату, а здесь пусть кто-то из женщин всё чисто уберет, подметет пол. Надо проверить, не такая ли «картина» и в других комнатах риада», - слушая сида Али, внимая его суждениям о женской половине его рода, думала Зорайдэ о домашних делах, которыми никто не станет заниматься, едва дом останется без присмотра, когда они с Каримой удалятся на праздник.

«Этот пол когда-то даже Жади подметала, приходя в гости из дома мужа. С тех пор прошло много лет. И вот уже новая беглянка пытается избежать брака с нелюбимым мужчиной. Ничего не изменилось за четверть века, ничего!»

Потом сид Али отправил Зорайдэ готовиться к празднику - ведь ей надо было переодеться в красивую одежду, подобрать золото, которого и у нее накопилось достаточно. Правда, Зорайдэ никогда не просила у сида Али купить украшения, но ему доставляло удовольствие баловать Зорайдэ на старости лет. Вот и сегодня она получила в подарок новые серьги и роскошное ожерелье.

- Пусть Карима поможет тебе застегнуть золото. Там какая-то особенная застежка.

- Сид Али, не стоило тратить деньги на золото, - упрекнула мужа, смутившись от его щедрости, Зорайдэ. Она была скромна, как всегда.

Оставшись один в гостиной на любимом диване, сид Али гадал, что ждет его в доме сына. Нашлась ли Ясмин? Он вновь достал сотовый и позвонил Ясину…

Из короткого разговора стало понятно, что девушка не вернулась, ее искали, но не нашли. Искали только близкие родственники из опасения огласки. Впрочем, когда появится жених, то придется объявлять настоящий поиск, нанимать людей.

…Зорайдэ не спеша брела к себе в комнату. Она чувствовала себя неуютно, поняв, что невольно скрывает от сида Али правду. Она вспомнила, что утром, выйдя с одной из служанок на медину за специями, видела Ясмин. Девушка ее не заметила, так как куда-то спешила. Зорайдэ даже подумала, не обозналась ли она. Куда может идти Ясмин в день, когда в семье ждут появления ее жениха? В лучшем случае Ясмин могла бы отправиться с одной из служанок в парикмахерскую, чтобы сделать красивую прическу и наложить макияж.

Женщина увидела внучку сида Али, но потом забыла, когда отвлеклась на покупки. Не вспомнила и тогда, когда услышала от сида Али неприятное известие об исчезновении девушки. Но теперь – после разговора - ее как будто осенило: а ведь Ясмин быстро шла по медине примерно в то время, когда, по рассказу сида Али, ее не обнаружили в комнате! Шла как раз в направлении района касьбы. О, Аллах!

«Я не могу решиться рассказать об этом сиду Али. Как я могу расстраивать его? А Ясмин тем временем может вернуться домой, или ее найдут», - сетовала старушка.

Но чем больше она обдумывала то, что увидела утром, всё более подозревала: Ясмин шла именно тем путем, как добиралась и Жади до касьбы. К развалинам пройти через медину можно только через этот район. Возможно, сид Али прав насчет развалин крепости? Ясмин не хочет выходить замуж, поэтому сбежала, решила спастись от жениха именно там.

«Наверно, сид Али прав: это в крови у женщин его рода – укрываться в коридорах касьбы. Отчего всех туда так тянет? Или в их глазах развалины касьбы – лабиринт любви? Лабиринт спасения?»

Зорайдэ присела на пуфик, добравшись до комнаты. Карима скоро должна подойти, чтобы помочь одеться. Отдыхая перед дорогой через медину, Зорайдэ никак не могла решить, как ей поступить. Наконец, выбор был сделан: когда они с сидом Али прибудут в дом сына, тогда она и расскажет мужу, что видела его внучку на медине и где именно. Но она так хотела верить, что девушка одумалась и вернулась домой сама!

Когда в комнате появилась Карима, Зорайдэ уже успела выбрать платье для праздничного торжества. Черное, с богатой вышивкой на груди. Удобные кожаные туфли в восточном стиле Карима помогла ей найти и достать с одной из полок огромного шкафа.

А когда Карима увидела новые украшения жены сида Али, ее восторгу не было предела!

- Зорайдэ, какое ожерелье! Зорайдэ, ты невесту затмишь! Дуния же упадет на месте от зависти! Сид Али ей не дарил таких роскошных украшений, не помню, чтобы он дарил!

- Как бы мне, и правда, не вышли боком такие подарки, - забеспокоилась пожилая женщина. – Не хватало ещё, чтобы Дуния устроила скандал на празднике собственной внучки из-за полученного от сида Али золота.

- Зорайдэ, я буду рядом с тобой на празднике! Дуния не посмеет скандалить, не посмеет! А если начнет говорить разные гадости, то не обращай на ее слова внимания, - давала советы Карима.

Собирались долго, пока не заглянула в комнату Рания и не сообщила, что в дом вошел сид Абдул. Скоро пора отправляться в дом Ясина.

- Аллах! Наконец-то! Какие новости принес старик? … Рания, сид Абдул один пришел или с Дунией?

- Дядя Абдул пришел вместе в ларой Нурией. Я слышала, что лара Дуния ещё утром ушла в дом сына вместе с Икрамом.

- Хорошо, - успокоилась Зорайдэ, закалывая сбоку над ухом платок, так что шея оказалась надежно укрыта, и то, что на шее у нее новое золото, было невозможно догадаться. Так Зорайдэ и просьбу сида Али выполнила, надев подаренные украшения, но и Дунии не даст повода для скандала.
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:58
29. Часть 12. Глава 29. В доме сына дяди Али. Похождения Ясмин.

В гостиной спорили старики. Сид Али убедился, что до приятеля не дошли новости о Ясмин. Поэтому разговор шел только о Хадиже. Они сидели на диване, пили чай. Из кухни принесли чашу большую тарелку с печеньем из того, что напекли для праздника. Сид Абдул был в очень чистой и тщательно выглаженной светлой джеллабе в полоску – других он не признавал, на голове красовалась и новенькая феска с кисточкой.

- Вот, пришлось купить, потерялась старая феска. Так к ней привык, даже не чувствовал ее, не могу понять, куда делась.

Сид Али понимающе кивнул, но не стал высказывать подозрение, что старую вещь могла выкинуть и Дуния. Она не раз проделывала подобное с его собственными вещами, когда была его женой. Дуния не признавала подобной экономии. «Зачем носить старье, если есть деньги на новые вещи? Не бедный ведь сид Али!» - так она рассуждала. Значит, принялась за старое.

- Абдул, но неужели твой друг Рахим не рассказал тебе, что Фарид собирается вернуть бывшую жену?

- Не верю! – яростно возражал сид Абдул.- Ведь Зухра ведьма! Как Фарид может упасть в ту же яму, где побывал однажды?

- Но я виделся с шейхом из Мекнеса. Он мой знакомый и приехал ко мне посоветоваться. По его словам, к нему явилась Зухра и рассказала, что Фарид не заплатил махр, не дал ей и через год жилья, но восстановил близкие отношения. Теперь женщина уверена, что ждет его ребенка.

- Не верю, Али, и ты не верь словам этой женщины, - предостерег он друга. - Она может солгать что угодно, даже придя в мечеть. Она ведьма! Семья не просто отказалась от нее, Зухра была проклята! Слава Всевышнему – он каждому воздает по заслугам! Фарид не мог переступить через проклятие!

- Абдул, но женщина поклялась на Коране, что ее слова – правда.

- Что?! Тогда почему я ничего не знаю об этом? Рахим обязательно рассказал бы мне о таком. Нет, не может быть. Это вымыслы сплетников с медины. Но если бы оказалось правдой … Да поможет этой семье Аллах!

- А я думаю, что Фарид вынужден был по требованию шейха снова взять Зухру в жены. На медине Мекнеса говорят о никяхе, - осторожно сказал сид Али, не раскрывая правды о том, что никях между Фаридом и Зухрой вновь состоялся ещё неделю назад.

Но что-то его останавливало, и он не стал откровенничать с приятелем, рассказывать подробности. Действительно, почему друг Абдула не рассказал ему о второй жене внука? Почему Хадижа ничего не знает о втором браке Фарида? Если был никях, отчего же Фарид скрывает это? Что стоит за его молчанием?

Но сид Абдул высказал предположение, которое вполне могло оказаться правдой. Возможно, что человек, рассказавший сиду Али о якобы состоявшемся свадебном обряде в мечети, что-то не так понял. Были намерения, но никях не был проведен? А Фарид начал встречаться с женщиной, потому что она его шантажирует?

- Али, я уверен, что Фарид никогда не взглянет на ту, которая стала виновницей смерти его отца.

- Абдул, ты же сам говорил, что это могут быть сплетни! Женщина может быть невиновной с смерти свекра. Но Зухру никто не любил в семье, вокруг нее собралось столько невероятных слухов. Ты же знаешь, сколько малограмотных людей у нас в городе, которые готовы поверить во что угодно.

Но Абдул не желал соглашаться. Он погрозил пальцем, сказав:

- Я наслышан о ее тетке из Марракеша, которая занималась гаданием на площади Джемма-эль-Фна, но она и в Фесе на верблюжьем рынке промышляла лечением животных. Я знаю, о чем говорю тебе.

- Посмотрим, но Хадижа звонила и жаловалась на то, что Фарид грубо с ней обращается. Он ее ударил. Ее муж не ночует дома, и она уверена, что Фарид встречается с другой женщиной, - не спеша рассказывал сид Али другу о проблеме.

- Вот как? Неужели внук моего друга завел любовницу?! Аллах! Как такое возможно? Это харам! Харам! Я поеду в Мекнес и поговорю с Рахимом. Если ему нужна ещё одна женщина, пусть возьмет вторую жену. Это не будет харамом.

- Вот именно об этом, Абдул, я и хотел тебя попросить. Побывай в Мекнесе, навести сида Рахима. Передай ему мой огромный «салам». Узнай, что происходит с дочерью твоего племянника. Саид пока ничего не знает, хотя Хадижа очень просила нас с Зорайдэ рассказать отцу о ее проблемах с мужем.

- Ещё чего! Какие такие проблемы могут быть у Хадижи? Муж поздно возвращается домой? Он много работает! Есть любовница? Я разберусь, где тут правда. Но жаловаться Саиду на мужа? Или Фарид не кормит ее? Не дает крыши над головой? Не дает денег на домашнее хозяйство? Он не заботится о ней?

- Сид Абдул, - не выдержала Зорайдэ, спустившаяся вниз и уже некоторое время ненавязчиво стоявшая здесь же, в гостиной. Она подошла к мужу, чтобы узнать, не надо ли чего ему и гостю перед выходом из дома. Но услышав слова сида Абдула и не смогла сдержаться. – Муж ударил Хадижу! Фарид дал ей пощечину!

- И что такого? Жен не запрещено бить. Вот в Саудовской Аравии один имам даже написал фетву, как надо бить непокорных жен.

- И как же? – со страхом спросила Зорайдэ.

- Не нанося физического ущерба женщине. Бить газетой, например, чтобы женщине было обидно, но не больно.

- Да что Вы такое говорите. Сид Абдул! Не думаю, что Саиду понравится, когда он узнает, что зять бьет его дочь, - сказала Зорайдэ, поджимая губы.

- Нет, моему племяннику ничего не рассказывайте. Я разберусь и тогда позвоню Саиду. И если у Фарида обнаружится любовница, он получит удары плетью. На площади!

- Но если Зухра стала женой? Что тогда? – беспокоилась Зорайдэ. – Если Жади узнает? Если ей станет известно, что Фарид бьет ее дочь?

- Зорайдэ, если Фарид взял вторую жену, то, кем бы она ни оказалась, Хадиже придется принять ее. Брак – это святое. Хадижа должна будет покориться его выбору. Значит, Фарид прав, ударив Хадижу.

- Но почему мы ничего не знаем о втором браке Фарида? На медине только сплетни, никто ни о чем не знает точно, - недоумевал сид Али. – Если брак законно заключен, то был никях. Как возможно скрыть никях? Почему Фарид не привел женщину в свой дом? Скрыл от семьи?

- А кто сказал, что скрыл? Сказал семье, а Хадиже решили не говорить. Она ждет ребенка. Не хотят, чтобы она нервничала, - пожал плечами сид Абдул.

- Это неправильно, - не смог согласиться сид Али.

- Я завтра же поеду в Мекнес и всё разузнаю. Но не хочу, чтобы кто-то в той семье знал о моих планах. Не желаю быть введенным в заблуждение. Приеду внезапно.

- Так ты поймешь, Абдул, что сид Рахим скажет тебе правду? Он всегда будет на стороне внука.

- Али! Есть каноны, предписанные религией! Рахим не может солгать мне. Но я хорошо знаю своего приятеля. Много лет знаком с ним.

- Поезжай, попробуй узнать, что там происходит, - как-то безнадежно произнес сид Али.

- Не беспокойся, Али. От меня ничего не скроется. В вашем доме могут мне принести ещё стакан чая? У меня во рту пересохло, пока к вам шел. А чайник уже пуст.

- Карима, скажи, чтобы принесли ещё один чайник, - тут же обратилась жена сида Али к главной служанке. Карима жестами дала понять, что чай готов, ждут только знака, чтобы внести.

Вскоре сид Абдул выпил ещё несколько небольших стаканчиков, один за другим. Сид Али терпеливо ждал, когда приятель утолит жажду.

А тем временем Карима приблизила лицо к уху Зорайдэ, что-то прошептав. Женщина удивленно посмотрела на нее в ответ.

- Так что мне сказать Рании? – уже не шепча, спросила Карима.

- Сид Али, Рании можно пойти с нами на праздник? Она попросила Кариму узнать, разрешите ли Вы ей побывать на сватовстве Ясмин?

- Рания хочет пойти с нами? – переспросил сид Али. – Пусть идет. Лучше пусть увидит всё собственными глазами, чем потом станет пересказывать Саиду сплетни с медины.

- О чем ты говоришь, Али? – встрепенулся Абдул, поставив пустой стакан на стол. – Рания общается с моим племянником?

- Саид оставил Ранию у нас, как ты знаешь, чтобы соблюсти обычай. Конечно, она звонит и разговаривает и с сыном, и с Саидом. Ведь он обещал Рании забрать её в Бразилию, когда подойдет время.

- Вот как? Саид меня не слушается. Пусть сам разбирается в своей жизни! Но меня сейчас беспокоит другое: Фарид не похож на человека, способного тайно встречаться с одалиской. Но и второй брак ему скрывать ни к чему.

- Возможно, причина в Саиде? Фарид его боится.

- Боится? – скептически повторил Абдул. – С чего ему бояться отца Хадижи? Но я думаю, что одалиской могла стать Зухра. Она его вновь околдовала. И я их разоблачу. Фарид понимает, что ему нельзя быть с Зухрой, а она колдует на него.

- Абдул, я поручаю тебе ещё одно дело: дай понять Фариду, что мой младший сын Икрам скоро приедет сватать его сестру Дайнаб.

- Вот это хорошая новость, - обрадовался и сразу оживился сид Абдул. – Когда Икрам намерен сватать девушку?

- Думаю, сразу после окончания Рамадана можно устроить праздник и объявить о помолвке, - кивнул сид Али. – Поговори с Дунией. Даже возьми ее с собой в Мекнес. Пусть она присмотрится к будущей невестке, всё подметит. Послушает, что о ней говорят в городе, соседи. Как она ведет себя в семье. Пусть Дуния поговорит с Хадижей. Мне интересно и ее мнение о сестре мужа.

- Ээээ… когда это дружили сестры мужа с женой брата? Хадижа может быть не объективна.

- И всё-таки пусть расспросит, - настаивал сид Али.

- Я возьму Дунию в Мекнес, а она уж пусть разузнает о девушке. … А где Нурия? – удивился он. – Куда пропала моя верная Нурия?

Ему ответила Зорайдэ.

- Сид Абдул, Нурия попросила Кариму отвести ее на кухню, чтобы увидеться с женщинами. Им есть, о чем поговорить. Ведь Нурия много лет знакома с многими служанками, работающими в нашем доме.

- Зорайдэ, пусть Нурию приведут. Пора отправляться на праздник. Иначе мы опоздаем. Если жених придет раньше нас, гости решат, что мы не ценим жениха Ясмин.

- Пора, действительно, время не будет нас ждать, - тяжело вздыхая, произнес сид Али, поднимаясь с дивана.

- Зорайдэ, пусть женщины вынесут выпечку. Ахмет придумал, как без потерь доставить ваше печенье на праздник.

…. Так, наконец, из риада сида Али в сторону дома его сына выдвинулся караван из нескольких ослов, груженных выпечкой и подарками будущим невесте и жениху, а так же несших на себе стариков и женщин, которые не захотели передвигаться пешком по залитой горячим воздухом медине. Рания, узнав, что для нее не нашлось осла, с сожалением решила остаться дома. Не идти же ей пешком?

Она стояла на галерее – таком привычном теперь для нее месте. Сколько раз за последние месяцы она смотрела вслед то возвращающимся домой Саиду и Фатиме, то отбывающим с очередного праздника в Мекнес Хадиже с мужем. Но когда же и она сможет покинуть этот дом вместе с Саидом? «Очень жаль, что мне пришлось остаться. Кажется, в доме сына лары Дунии что-то случилось. Но что? Саиду следует знать об этом или нет? Важны для него события в семье сида Али или нет? Опять буду ждать рассказов Каримы о том, каким был праздник, что надела Ясмин в такой важный день жизни, какие украшения были на гостях. Но задам столько вопросов, что Карима всё равно проболтается».

Когда хозяева риада и их гости скрылись из вида, а Ахмет закрыл ворота на улицу, Рания вернулась к себе и достала телефон, чтобы позвонить Саиду. Разве он не просил ее сообщать новости о жизни дочери? Пусть узнает, что Фарид дал пощечину Хадиже, что он с кем-то встречается, а сид Абдул собрался в Мекнес, чтобы всё выяснить.



…. Сид Али и сид Абдул с женщинами двигались по медине, стараясь не потеряться в довольно густой толпе жителей. Юнус следил за ослом, который тянул тележку с вещами. Зорайдэ и Карима здоровались с знакомыми торговцами, весело отвечая на вопросы о предстоящем празднике. Как бы у Зорайдэ ни было тяжело на душе, она старалась не показывать вида. Пусть сплетники медины думают, что всё хорошо. Если кто-то успел услышать об исчезновении Ясмин, то, увидев их процессию, двигающуюся на праздник с хорошим настроением, поймут, что всё услышанное – сплетни.

Сид Али тоже «держал лицо». Он беззаботно приветствовал всех, кто с ним здоровался. А умиротворенный вид сида Абдула говорил сам за себя. Зорайдэ радовалась, что муж не стал рассказывать приятелю о побеге Ясмин, и надеялась, что сид Али сумеет уладить ситуацию. Поговорит с женихом. Вместе они могли бы найти выход из положения. Но прежде предстоит отыскать беглянку… Только бы жених не объявил об отказе от помолвки, узнав о сбежавшей невесте!

Но когда они въехали на улицу, соседнюю с той, где жил сын сида Али и Дунии, Карима вдруг дернула поводья, чтобы заставить осла быстрее двигаться. Так она вскоре поравнялась с Зорайдэ.

- Смотри, Зорайдэ! Кто та девушка, что оглядываясь, спешит впереди нас? Это не… Ясмин?

- Ясмин?!

- Точно, это же она! – отозвался сид Али, услышавший их восклицания.

- Ясмин? Это Ясмин? Али, твоя внучка бродит по улице, когда жених может в любую минуту появиться возле ее дома?! – тут же подхватил сид Абдул.

– Я и сам хотел бы знать, что моя внучка делает на медине, если ее место – в комнате, где соберутся гости, чтобы услышать, как в присутствии жениха будет объявлено об их помолвке? – сурово отозвался дед невесты.

- Куда смотрит Дуния? Спрошу с неё за такое упущение! Она же мать отца невесты! Должна бы понимать, что могут подумать о Ясмин гости и родственники, которые пришли на праздник.

- Карима, позови ее, - попросила Зорайдэ, понимая, что этого хочет и сид Али. Ведь надо прояснить ситуацию и что-то придумать, чтобы спасти репутацию невесты. Даже хорошо, что Ясмин попалась им по пути к дому. Можно этим воспользоваться.

- Она вернулась сама. Что же случилось? – прошептала Зорайдэ.

Карима ее услышала или поняла, о чем думает хозяйка. Тоже тихо сказала ей:

- Ясмин могла одуматься и вернуться. Карима уверена, что Ясмин одумалась!

- Тише, Карима. Молчи. Ничего больше не говори. Если Абдул услышит…

- Но почему она вернулась? Кариме непонятно! Сама вернулась. Ее не тащат под руки, как когда-то нашли и насильно вернули Саиду Жади его люди.

- Может, она поняла, что не может так поступить с семьей. Ведь у неё есть две сестры, которым не смогут найти женихов, когда придет время, если Ясмин сбежит и свадьба не состоится. От Ясмин сейчас зависит не только ее репутация, но и всей семьи, ее сестер.

- Ясмин! Ясмин, подойди! – крикнула Карима.

Девушка оглянулась и … побежала им навстречу.

Когда оказалась возле сида Али, возле деда, хмуро и пытливо смотревшего на неё, девушка расплакалась.

- Объясни, Ясмин! Но думай, ЧТО ты будешь говорить, - с намеком предостерег сид Али, косясь на сида Абдула.

Но Ясмин не была глупой. Она предпочла не рассказывать правду, видимо, полагая, что родственники отца не знают правды о ее исчезновении.

- Откуда ты идешь? Что ты делаешь на улице? Где ты должна сейчас находиться? – строго вопрошал сид Али.

- Я… заблудилась на медине. Одна моя подруга рассказала мне о парикмахерской, где можно покрасить волосы хной и сделать удивительно красивую праздничную прическу. Но я не нашла той улицы, о которой мне рассказывали, потом потеряла бумажку с адресом, пока бродила в районе Карауина. А потом сама не заметила, как заблудилась в переплетении улиц. Я несколько часов хожу по городу. Только одна женщина смогла подсказать, как мне выйти в мой родной район, - расплакалась Ясмин, растирая грязными ладонями слезы по лицу.

Зорайдэ заметила, что от рук на щеках девушки остались странные желтые следы. Где она так испачкалась? Она же не могла идти, держась за стены домов, окрашенных, как все дома Феса, в светло-бежевый цвет. А вот в коридорах касьбы с осыпающимися стенами…

Но, удивившись, она промолчала, как и о том, что видела внучку сида Али вовсе не возле Карауина, а совсем в другом районе, куда она никак не могла бы попасть, если бы оказалось правдой то, о чем Ясмин им рассказывает. Зорайдэ не собиралась при сиде Абдуле разоблачать девушку.

И тут же она вспомнила Жади. Это было время первых месяцев ее семейной жизни. Тогда Жади и Лукас, как позже выяснила Зорайдэ, тайно встречались в палатке возле верблюжьего рынка на окраине Феса. Однажды Жади решила сбежать, продав золото, подаренное Саидом.

Но когда она захватила с собой все деньги и отправилась в конец города, в палатку, то была застигнута там людьми мужа. Лукас, к счастью, в тот раз немного опоздал. Поэтому подозрения сида Абдула об измене не нашли подтверждения – к радости влюбленного в жену Саида.

А Жади тогда потеряла свой любимый нефритовый кулон и все деньги, которые выпали из ее одежды, когда несколько мужчин тащили ее в дом мужа, а она изо всех сил сопротивлялась и кричала, призывая на помощь. Нашлись свидетели, уверявшие, что Жади звала некоего Лукаса.

Зорайдэ, поежившись, вспомнила и первый семейный суд над Жади. Сид Абдул допрашивал Жади и обвинял, а сид Али защищал, веря и не веря в обвинения родственника Саида. Это потом семейные суды войдут в жизнь Жади и Саида как нечто обыденное, и сиду Али не раз придется лукавить, участвуя в этих действах. На что только Жади не толкала сида Али, то требуя развести ее с Саидом, то однажды желая ради дочери помириться с бывшим мужем и вновь стать его женой!

И вот теперь перед ними стоит Ясмин и лжет в лицо им всем. Неужели и у неё не обошлось без запретной любви? Но почему же Ясмин вернулась? Зорайдэ не верила в то, что в таком возрасте в девушке может победить разум, поборов любовь и страсть. Жади в свое время не раз доказывала обратное. Никто не откажется от любви, если она дает надежду на счастье.

- Что ж, Ясмин. Ты войдешь в дом вместе с нами и будешь молчать, если гости или кто-то из родственников станет тебя расспрашивать, где ты была. Но твоему отцу ты скажешь правду … Повторишь то, о чем ты только что нам рассказала.

- Я очень боюсь отца! Он меня убьет!- заплакала ещё сильнее внучка Дунии.

Абдул, молча слушавший их разговор, что-то почувствовав, но не поняв правды, всё-таки сказал:

- Пусть отец накажет тебя как следует, потому что ты поступила неправильно! Отчего ты плачешь? Значит, ты отправилась в парикмахерскую одна и без позволения отца!

- Не плачь, Ясмин. Главное, что ты смогла выбраться на знакомую улицу и скоро будешь дома, - утешил сид Али внучку. – Но у тебя такой грязный вид, что надо как можно скорее привести себя в порядок. Ты ведь не можешь показаться жениху в таком виде! А он появится уже очень скоро.

- Успею, не стоит волноваться из-за жениха, - хлюпнув носом, слишком уверенно ответила заплаканная Ясмин.

«Так говорит, как будто знает, что он может и вовсе не прийти!» - заметила про себя Зорайдэ. И тут же увидела, как посмотрел на нее сид Али. О, значит, и сид Али вспомнил про выходку Жади, когда ещё до свадьбы ею было послано письмо Саиду, в котором она постаралась опорочить себя. Что тогда началось! Мухамед узнал о письме и поверил, усомнившись даже и в собственной невесте Латифе, потому что у нее оказалась такая родственница.

А Саид верить словам Жади не захотел, решив, что она слишком молода и поэтому способна на такие безрассудные поступки – оговорить себя. Саид всегда находил объяснения поступкам Жади, что бы она не делала… А как отнесется к поведению Ясмин ее жених? Как бы ни был он влюблен в девушку, но если узнает о том, что она отсутствовала несколько часов перед обрядом сватовства, позволив семье решить, что она сбежала, а потом вернулась, но солгала всем, придумав невероятную историю...

Нет, он может поступить иначе, чем Саид Рашид. Если Ясмин будет разоблачена, то на репутацию семьи ляжет несмываемое пятно позора. А как после этого поступят с девушкой, Зорайдэ даже думать боялась. Разве что сид Али вмешается.

Так, в размышлениях о неразумных девушках, Зорайдэ добралась вместе со всеми до риада, где жила Ясмин.
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 21:59
30. Часть 12. Глава 30. Праздник сватовства Ясмин.

Когда, спешившись с ослов, они вошли в открытые ворота риада родителей невесты, увидели, как им навстречу спешит сын сида Али. Раскинув руки, Ясин по очереди обнял отца и сида Абдула. Поприветствовал женщин.

- Ясин! Сын мой, салам алейкум!

- Отец! Вы осветили светом наш дом! Как я рад, что…, - замолчал сид Ясин, только теперь заметив за спиной Зорайдэ дочь.

Он молча посмотрел на отца, на сида Абдула и осторожно спросил:

- Ясмин ходила к вам, отец? Она была у Вас? Почему же сразу не позвонили?

Сид Абдул, с подозрением следивший за сценой, тут же вмешался, решив, что понял, что происходит.

- Я так и думал, что твоя дочь, Ясин, ушла на медину без твоего разрешения, да ещё в такой неподходящий момент!

- Абдул, не будем больше обсуждать этот случай. Ведь Ясмин нам всё объяснила. Она заблудилась, когда ей пришло в голову отправиться в парикмахерскую. Бывает. Но всё закончилось хорошо. Оставьте девушку в покое. У неё и без того заплаканные глаза, поэтому жених может неверно истолковать ее вид. Решит, что она не хочет выходить за него замуж.

- Иди, Ясмин, в дом, мы потом поговорим! Умойся и переоденься. Жених скоро будет здесь.

Зорайдэ и Карима вдруг заметили, как Ясмин скептически усмехнулась. Неужели она уверена, что жених не появится на празднике? «Что она ещё натворила?» – прочли они в глазах друг друга, переглянувшись. Кажется, даже лара Нурия что-то заподозрила, но не стала говорить об этом вслух. Скромно стояла рядом с хозяином, но не вмешивалась в разговор.

«И пусть Нурия молчит. Она тоже понимает, что сид Абдул способен отправить девушку на площадь, чтобы наказать плетьми, если ему станет известно об обмане. Но куда всё-таки ходила Ясмин? С кем встречалась? И почему вернулась? Или у нее тоже что-то не сложилось, как много раз случалось у Жади с Лукасом?» - то и дело думалось Зорайдэ.

А Ясмин ушла. Послушно отправилась готовиться к встрече с женихом, в которой уже не были так уверены Карима и Зорайдэ. Незабываемый пример Жади научил их не доверять, казалось, послушному поведению юных красавиц.

Сид Али и сид Абдул смешались с гостями праздника. А Зорайдэ и Карима вместе с Нурией позаботились, чтобы аккуратно были выгружены блюда с печеньем и не потерялись пакеты и коробки с подарками.

Потом, после чашек чая и кофе со сладостями, которыми угощали всех гостей, Зорайдэ и Карима с беспокойством стали ждать появления Ясмин. Не было видно и Дунии. А Нурия держалась рядом с ними, женщинами из семьи сида Али. О ней пеклась заботливая Карима. Но и Зорайдэ относилась доброжелательно к Нурии, которую так высоко ценил сид Абдул. Нурия всегда нравилась Зорайдэ.

Наконец, вышла к гостям Ясмин. О том, что девушка недавно плакала, невозможно было догадаться, разве что по слегка припухшим векам. Но у невесты были подведены тхолью глаза, наложены тени на веки, что делало незаметным последствия горьких рыданий на медине при встрече с дедом.

Зато какое чудесное платье-кафтан было на Ясмин! Оно так шло ей, что незаметная в обычной жизни девушка теперь казалась ослепительной красавицей. На шее сверкало ожерелье, то самое, которое было обнаружено невестой в сумке после возвращения из Бразилии. Гости, заметив украшение, тут же стали перешептываться, что это подарок жениха.

Разумеется, на внучке Дунии были и другие многочисленные украшения: кольца, серьги, браслеты. Даже на волосах сверкала тоненькая золотая цепочка с жемчужными бусинами. Украшение выглядывало из-под накинутого на голову легкого шелкового шарфа, один конец которого Ясмин перебросила через плечо, заколов оригинальной золотой булавкой.

Ничто не говорило о том, что Ясмин ещё пару часов назад была причиной переполоха, не успевшего, к счастью, выплеснуться за ворота дома.

- Машалла! Какая красавица! Машалла! Какое платье! Ясмин, ты самая красивая невеста в Фесе, – восхищенно рассматривали девушку Зорайдэ и Карима.

Вскоре рядом с внучкой возникла недовольная, даже рассерженная чем-то лара Дуния.

- …Дуния, ты должна лучше следить за собственной внучкой, - тут же возник у неё за спиной сид Абдул. От его нотаций и вынуждена была отмахиваться женщина.

- Абдул, когда ты оставишь меня в покое? Не порти мне праздник! Всем весело, только ты ходишь за мной по пятам и всё о чем-то зудишь!

- Аллах, пошли мне терпения! Дуния, я тебе ещё не раз скажу о том, что… А что, жениха всё ещё нет? – вдруг опомнился старик. - Где же он? Это странно: я знаю Амаля как человека пунктуального и обязательного. Неужели он ещё не пришел? Дуния, спроси у сына, не звонил ли жених?

- Не звонил! Успокойся, Абдул! Иди, вон там чай разносят, тебе тоже нальют и печеньем угостят, - громко посоветовала она ему приторно-сладким голосом. И тут же пробурчала под нос, оглядываясь по сторонам:

- Только от меня отстань, старый осел.

- Что? Дуния, ты что сейчас сказала? – спросил, подозрительно посмотрев на женщину, старик.

- Ничего! Пора бы уж жениху появиться, говорю! Люди уже подшучивать на этот счет начинают.

Сид Абдул хмыкнул. Потом достал из кармана джеллабы сотовый и, щурясь, присмотрелся к дисплею. Непринятых звонков, скорее всего, не было – если судить по недовольному выражению его лица.

- Нет, это начинает меня настораживать. Амаль Мухиб Бенхашем – не из тех, кто может опоздать на собственное сватовство. Неужели он не придет? Или до него дошли слухи о неудаче Саида? О том, что от него сбежала Джамиля? Когда от мужчины сбегает невеста, которая ею даже не успела назваться, то… Что с тобой. Ясмин? Дуния, Али, что с вашей внучкой? Она побледнела и едва стоит!

Действительно, девушке стало нехорошо. А сид Али беспокойно посмотрел на Зорайдэ и Кариму. Неужели старый приятель что-то разузнал? Кто Абдулу рассказал о побеге Ясмин? И был ли побег? Или только домыслы перепуганных родителей?

- Карима, принеси стакан воды, простой воды! – попросила Зорайдэ.

Все родственники задавались одним вопросом: где жених? Поэтому подошли ближе к невесте и после слов сида Абдула увидели, как Ясмин едва не потеряла сознание.

- Что вы хотите? Ясмин столько улиц прошла, когда бродила по городу. Заблудиться в Фесе просто, но это страшно. Она устала и проголодалась. Она и теперь не съела ни крошки, когда вышла к гостям, - оправдывал внучку сид Али.

- Я сейчас же принесу тебе блюдце с печеньем и чай, - пообещала Карима и исчезла среди гостей.

- Но где же Амаль Мухиб Бенхашем? – вновь повторил сид Абдул, а Ясмин, совладав с собой, спросила:

- Дядя Абдул, как полностью имя жениха? Вы сказали: Амаль Мухиб Бенхашем?

- Да, именно так, а тебе разве не говорили, кто он? Твой отец не рассказал тебе, что твой жених – тот самый наш попутчик, который летел с нами из Бразилии после свадьбы Хадижи?- усмехнулся старик. - Ты должна быть рада, что тебя собрался сватать такой богатый и успешный мужчина. Щедрый, молодой, что так ценят в молодости все женщины. И он платит закяты, отдавая в мечеть в пользу бедных положенные деньги.

- Амаль Бенхашем – мой жених? – как будто не веря, повторила Ясмин. – Тот, который… эээ…. ехал с нами в автобусе из аэропорта?

- Он самый! – подтвердил, усмехаясь, сид Абдул, в руках которого невесть откуда появились четки. Он стоял рядом с довольным видом, перебирая бусины одну за другой.

- Не могу поверить, - ошеломленно повторяла девушка. – Не может быть!

- Али, ты посмотри, как удивляется твоя внучка!

Дуния, смерив его взглядом, высоко выгнув бровь, сказала с насмешкой:

- Ещё бы! Если вы с Али запугали бедную девочку, уверяя, что ее жених - старый и лысый. Ясмин, таким тебе описали жениха?

Но Ясмин не ответила. Она потерла рукой щеку, молча обдумывая что-то.

- Боюсь, что после такого позора, когда все поймут, что уважаемый человек передумал тебя сватать, Ясмин, то вряд ли найдется кто-то, кто захочет взять тебя замуж, - с досадой произнес Абдул.

И тут в его руке зазвонил телефон. Старик охнул от неожиданности, но потом обрадовался.

- Это он! Жених Ясмин звонит! – сообщил старик и включил телефон. – Амаль!...Что?… Аллах, Амаль, как вовремя ты позвонил! Мы начали думать, что ты отказался от невесты… Ясмин? Конечно, она здесь. У тебя очень красивая невеста… Что? – как будто удивился сид Абдул. Но что сказал жених, никто не слышал. А Абдул не счел нужным повторять вслух. – Ээээ… ей так хотелось красиво выглядеть на празднике, она отправилась на медину и заблудилась, пока искала нужную парикмахерскую…, - рассмеялся Абдул, и все поняли, что он говорит о Ясмин.

- Абдул, хватит болтать! – первой отреагировала Дуния.

То, что приятель обсуждает его внучку, не понравилось и сиду Али. Помрачнел и отец невесты.

Но хуже, чем всем, всех было Ясмин. У нее из глаз брызнули слезы, и девушка резко повернулась, чтобы уйти.

- Останься! – приказал отец. И дочь ему повиновалась, пряча лицо и стараясь отвернуться от любопытных гостей, уже обративших назойливое внимание на их компанию.

- Вот как? – сочувственно произнес сид Абдул. – Ничего страшного, мы всё понимаем. … Конечно, я передам и родителям невесты, и гостям… Объясню причину… Что?! Амаль, ты именно мне оказываешь такое доверие?... Хорошо, да благословит тебя Аллах! … Иншалла! Иншалла! – несколько раз повторил старик и на этом закончил разговор.

- Так что, Абдул? О чем ты так долго разговаривал с женихом? – сердито спросил дядя Али.

- Жених отказался от Ясмин? Говори скорей

Абдул высказал несколько нравоучительных мыслей в адрес нетерпеливой женщины, между прочим, своей жены, которую он никак не мог перевоспитать… При этом он не замечал, как испытывает терпение у всех, кто ждал ответа на вопрос о женихе.

Наконец, сид Абдул сообщил:

- Всё в порядке. Мне трудно поверить, что такое бывает, но жених, направляясь на праздник, тоже заблудился среди улиц Феса. Я мог бы предположить удивительное сходство характеров Ясмин и Амаля Бенхашема, но, как выясняется, он, подходя к риаду невесты, увидел, как его невеста Ясмин выходит из дома и, крадучись, идет куда-то прочь от риада. Он проявил любопытство и пошел за ней следом…

Все: от родителей Ясмин до лары Нурии и, конечно, Каримы, посмотрели на девушку, а внучка Дунии с вызовом сказала:

- Вот как? Я его не видела! – и тут же вновь опустила глаза.

- И что же было дальше? – тихо, но с угрозой в голосе поинтересовался сын сида Али.

- А дальше… Ясмин шла всё быстрее и явно знала район, по которому уверенно двигалась вперед, а он же начал отставать, а потом и вовсе упустил ее из вида. Амаль заметался по улице, свернул в другую, надеясь на счастливый случай, который поможет ему вновь увидеть в толпе Ясмин. Но оказалось, что он заблудился. Амаль пытался выбраться из лабиринта улиц, но город всё дальше заманивал его в медину, и Амаль понял, наконец, что окончательно заблудился.

- Странно, что истории жениха и невесты так похожи. Оба потерялись в городе, который для Ясмин родной город с рождения. А мужчина, выросший на Востоке, часто бывающий в Фесе, мог заблудиться как какой-нибудь турист – в это трудно поверить! – заявила Дуния.

Зорайдэ не могла с ней не согласиться. Она поняла, что за двойной ложью что-то стоит. И сид Али поймет, конечно, что скрывают эти двое.

- Так он собирается жениться или нет? – задала Дуния вопрос, который интересовал всех куда больше, чем то, что сначала Ясмин едва успела вернуться с медины на собственный праздник, потом непостижимым образом история повторилась и с ее женихом.

- Амаль не только не отказался жениться, но и уверил, что он, как только сможет добраться до дома невесты, тут же объявит о сватовстве и свадьбе. Он готов жениться хоть завтра!

- Нет уж! Пусть сначала выберется из… Я против! Завтра я замуж выходить не стану! – в панике запротестовала Ясмин.

- А кто тебя спрашивать собирается?... Кому интересно твоё мнение?... Выйдешь замуж – спасибо нам скажешь!... Амаль купил для тебя целый дворец! – одновременно набросились на неё и отец, и сид Абдул.

И только сид Али, кажется, заметил оговорку девушки, на которую не обратили внимания ни отец, ни друг семьи. А Дуния услышала только про дворец.

- Неужели купил дворец?! Не верится что-то! Он до риада в Фесе добраться не смог без приключений, а дворец купил! Сказать можно всё! пусть хотя бы золото нашей Ясмин купит, как было оговорено с моим сыном. Ясин, сколько килограммов золота жених должен купить моей внучке в качестве махра? – прищурилась Дуния.

- Столько, сколько и обещал купить, я об этом рассказал, - разозлился ее сын. – Сколько можно переспрашивать? Аллах, пусть даже будет вдвое меньше золота, но я желаю, чтобы моя дочь вышла за него замуж!

- Не хочу! Не выйду! Ещё посмотрим, как он на мне женится! Шпион мерзкий! – опять разозлилась Ясмин.

- Тебя закроют на ключ и глаз не спустят, пока не станешь женой выбранного тебе семьей жениха, - серьезно сказал ей отец. – Не сомневайся, что так и будет.

Потом мужчина повернулся к сиду Абдулу и задал вопрос:

- Так когда ждать его на праздник, дядя Абдул? Или жених не придет?

- Он никак не найдет дорогу. Ему не могут объяснить, как пройти к вашему риаду, потому что те люди, у которых он спрашивает, тебя, Ясин, не знают. Но…, - сид Абдул выдержал торжественную паузу. – Но жених просил меня от его лица объявить о помолвке и назвать дату свадьбы – как и оговаривалось ранее – через неделю после окончания Рамадана. Т.е. (….) сентября, - уточнив число, закончил он.

- Если он не сможет добраться сегодня, то завтра он обязательно придет в дом невесты и поведет Ясмин с родственницами на рынок золота и в лучшие ювелирные лавки Феса. Амаль Бенхашем намерен купить невесте обещанное золото!

- Вот это другой разговор, - осталась довольна лара Дуния. – Я обязательно отправлюсь вместе с внучкой выбирать золото!

Она повернулась к заинтригованной Кариме и предложила:

- Карима, ты тоже пойдешь с нами. Заодно и тебе присмотрим золото к свадьбе. Ведь и ты скоро выйдешь замуж. Пусть и Ахмет потратится на золото для тебя. Выберем тебе недорогое золото, но много украшений. Отложим, а Ахмет пусть потом оплатит.

- Нет-нет, Дуния, Ахмет сам обещал отвести меня на рынок золота. Карима с ним за своим золотом пойдет! Но с тобой я не отказываюсь идти. Мне интересно посмотреть, какое золото выберет Ясмин.

А на девушке лица не было. Она обвела взглядом родственников и у каждого на лице увидела пожелание счастливого брака с выбранным для нее, но без нее, женихом. Ничего не сказав, она не просто ушла в дом, а убежала от гостей и наверняка закрылась у себя в комнате.

- Не трогайте ее. Оставьте Ясмин в покое! – приказал сид Али. – Вы не видите, что девочка на грани срыва?

- Хорошо, отец. Пусть Ясмин сидит в своей комнате хоть до следующего дня. Но завтра она отправится на рынок золота, как пожелал ее жених.

- Но сначала надо объявить гостям от лица жениха, что сватовство состоялось, и на какую дату назначена свадьба, - согласился сид Али, подсказав, что делать дальше.

…Праздник длился до позднего вечера. Гости удивлялись отсутствию жениха, но им всё объяснил сид Абдул. Не поверить ему было невозможно. Репутация сида Абдула была такова, что слово его дорогого стоило.

Но Зорайдэ и Карима, когда лара Дуния увела Нурию к столу с едой, успели обменяться несколькими мыслями.

- Зорайдэ, я уверена, что Ясмин что-то скрывает. Карима точно поняла! Я следила за ее лицом, когда сид Абдул разговаривал с женихом по телефону. И наблюдала за ней, когда сид Абдул пересказывал нам, что решил жених…

- Карима, только ни с кем не делись своими подозрениями. Но мне тоже показалось, что дело нечисто. Ясмин отчего-то не желает выходить замуж за молодого, красивого, богатого жениха, которого она, оказывается, видела, и не раз.

- Я тоже заметила, что Ясмин странно повела себя, едва услышав имя Амаль Мухиб Бенхашем! Она побледнела.

- Карима, больше ни с кем не делись догадками. Как бы не нанести вред Ясмин.

- Зорайдэ, это вовсе не догадки. Сплошные загадки! Она отказывалась от старого лысого жениха, и Кариме было всё понятно. Но когда женихом оказался такой красавец, богатый предприниматель, каких поискать, она испугалась ещё больше.

Зорайдэ только кивала, стараясь удержаться от дальнейших обсуждений. Она не доверяла длинному языку Каримы. А подумать было, над чем. «Уверена, что Ясмин не могла потеряться в городе. Она ходила в касьбу. Я же видела ее идущую именно в том направлении. Но в таком случае и жених преследовал ее до касьбы. Так что же между ними произошло в касьбе? Они добрались до крепостных развалин, или он потерял Ясмин из вида? Почему Ясмин давно вернулась, а он всё ещё «не может отыскать дорогу к риаду невесты»?»

И вдруг истина открылась Зорайдэ: Ясмин вернулась потому, что смогла убежать от преследовавшего ее жениха, который следил за ней. А мужчина всё ещё бродит по касьбе, не находя выхода. Он на самом деле заблудился, но не на медине, где всегда обнаружится хотя бы один человек, кто сможет подсказать, как добраться до нужной вам части города. А в касьбе такого случиться не может. Жених блуждает по развалинам! и без посторонней помощи ему оттуда не выбраться!

- Надо предупредить сида Али. Как бы ему не пришлось искать жениха внучки в касьбе. Аллах, пусть с этим человеком ничего не случится! – тихо шептала сама с собой Зорайдэ.

Но Зорайдэ никак не подворачивалась возможность поговорить с сидом Али. Наконец, на празднике появился Икрам. Он заметался среди гостей, тоже, видимо, желая поговорить с отцом. Но сид Али был занят разговором с шейхом из Рабата, и сын не посмел прерывать их беседу. Зорайдэ была уверена, что знает, о чем пойдет разговор. Она решила подойти к Икраму и поговорить с ним.

- Икрам, скажи, ты вернулся из касьбы? – заметив рыжую пыль на подоле его джеллабы.

- Откуда Вам это известно, лара Зорайдэ? – удивился молодой мужчина.- Да, я там бродил недавно…

- Ты искал жениха Ясмин?

- Нет, я даже не знаю, как он выглядит.

- Ты его видел. Это Амаль Бенхашем. Вспомни: он летел с нами из Бразилии. И здесь в Фесе часто бывал на праздниках в доме твоего отца.

- Как?! Это он? – поразился Икрам. А потом Зорайдэ увидела, как лицо сына Али отразило страх.

- Ты видел его в касьбе?

- Как Вы узнали, лара Зорайдэ? А мой отец знает, что произошло в касьбе? Это он рассказал? А моя мать? И сиду Абдулу тоже известно?

- Нет, никто ничего не знает. Даже твой отец. Но ему надо рассказать правду, пока не поздно. Пока с женихом твоей племянницы ничего не случилось в развалинах. Когда вернулась Ясмин, она солгала нам. И он тоже, когда позвонил сиду Абдулу и попросил без него объявить о сватовстве и будущей свадьбе…

- Что?! Ясмин вернулась? Она нашла дорогу из касьбы? – поразился Икрам.

- Я так и поняла, что девушка ходила в касьбу. Но, Икрам, об этом никто не знает.

Она рассказала ему, что случилось по пути на праздник, повторив версию событий, рассказанную Ясмин. И о том, что поведал всем сид Абдул, поговорив по телефону с женихом.

- И я так думаю, Икрам, что дочь твоего брата убежала от жениха, когда он встретился с ней в касьбе. А вот он там заблудился и бродит до сих пор. Его надо спасать. Я никак не могу привлечь внимание твоего отца, чтобы срочно поговорить с ним. Может быть, у тебя получится?

Икрам подтвердил, что именно так всё и произошло. Он столкнулся с Ясмин на медине. Она, увидев его, попыталась убежать. Но Икрам догадался, куда стремится Ясмин. А затем понял, что не он один ее преследует. Тогда сын сида Али решил следить за обоими, чтобы разобраться в том, что происходит. Разные подозрения начали роиться в его голове…

Но вскоре он убедился, что Ясмин явно не собиралась встречаться с мужчиной, который пытался настигнуть родственницу Икрама. И дядя Ясмин предпринял всё, чтобы помешать преследователю. Вот только держась на расстоянии, он потерял время, и когда Ясмин уже была внутри касьбы, а потом туда же, как теперь выяснилось, вбежал и жених, то Икрам смог только выбраться из бедуинской палатки, в которой он прятался, наблюдая за передвижениями пары.

Он не знал, с какой целью незнакомец следует за его родственницей. Икрам боялся предположить самое плохое. Увидев, что и Ясмин, и незнакомый мужчина уже внутри развалин, тогда и он тоже рванулся к касьбе. Услышав сверху голоса, поднял голову и увидел, что Ясмин стоит в окне одной из башен на уровне выше, чем мужчина, который пытается ей что-то сказать. Потом в его руках он увидел дорогой телефон, на который мужчина пытался сфотографировать Ясмин. Но успел ли он сделать хотя бы один снимок, Икрам не уверен, так как девушка скрылась внутри башни.

Икрам зашел внутрь развалин, стараясь ничем себя не выдать. Он хотел прийти Ясмин на помощь, если потребуется. А для этого не стоит выдавать себя противнику. В любом случае, у Икрама получалось держать в поле зрения незнакомца, но Ясмин пропала.

Икрам несколько часов бродил по коридорам касьбы, заглядывая во все залы и башни, надеясь, что племянница прячется от преследователя где-нибудь в укромной части крепости. Но этого не случилось. Ясмин он не видел и не слышал. А вот мужчина попытался звать девушку по имени. Откуда ему известно имя девушки? Это удивило сына сида Али.

Икрам понял, что Ясмин не отзовется, наоборот, затаится. Когда начало быстро смеркаться, Икрам понял, что надо что-то делать. Ясмин надо найти! Но ему одному не справиться. Он был в растерянности, не зная, как родители племянницы объяснили ее отсутствие на празднике жениху и гостям. И как теперь ЕМУ действовать, чтобы спасти дочь брата, не причинив вреда ее репутации? Но и уйти из касьбы он тоже не мог, предполагая, что преследователь может найти девушку раньше, чем он, Икрам, вернется с подмогой.

Наконец, он всё-таки решил идти за советом к отцу и брату. Не зная, что предпринять, он помчался туда, где должны были находиться родственники: на праздник в риад брата. Но он всё-таки позвонил в риад отца. Рания ответила ему, что все отправились в дом его брата. Там он найдет и сида Али, и дядю Абдула, и Зорайдэ…

И вот он здесь. Как он рад, что Ясмин вернулась, что с ней ничего не случилось!

- Икрам, значит, внучку сида Али преследовал ее жених?

- Да, так получается. Но для чего? Он следил за ней? она шла в касьбу вовсе не ради встрече с ним. Неужели ее кто-то там ждал? – нахмурился парень.

- Нет, я так не думаю. Ясмин не желает выходить замуж, вот и сбежала туда, где по рассказам ее родных всегда находила укрытие Жади. Ясмин хотела переждать там сватовство! Но спрятаться от жениха не получилось.

- Не знаю, лара Зорайдэ. Я ничего не понял, что произошло в касьбе. Но Вы считаете, что надо всё рассказать отцу, хотя Ясмин уже вернулась?

- Конечно! Икрам, ведь жених Ясмин остался в касьбе! Сможет ли он выбраться? О, Аллах! Я сомневаюсь! Его надо спасть, иначе Ясмин останется без мужа.

Икрам постоял, опустив голову, подумав, решил, что жена отца права.

- Лара Зорайдэ, так и поступлю. Как только смогу поговорить с отцом, тут же всё ему расскажу.

- Поспеши, мальчик. Это опасная ситуация. С Амалем Бенхашемом в развалинах может случиться, что угодно.

Он кивнул и исчез в толпе веселившихся гостей.
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 22:00
31. Часть 12. Глава 31. В доме дяди Али. После сватовства.

Немного спустя сид Али появился рядом с Зорайдэ. Они о чем-то тихо поговорили, и сид Али засобирался домой.

- Где Карима? Надо ее найти. Пусть она предупредит Абдула, что мы уходим.

Было заметно, как он расстроен.

- Сид Али, сид Абдул может узнать, что в касьбе начались поиски жениха. Как нам удастся скрыть такое событие?

- Мы ничего не станем от него скрывать. Предоставим жениху самому выкручиваться из ситуации и объясняться с родными невесты, почему он не пришел на сватовство. Выглядело странным, когда Абдул объявил о просьбе жениха объявить дату свадьбы.

- Сид Али, но жених Ясмин уже солгал Абдулу. Что он сможет сказать в объяснение того, как оказался в касьбе, если «бродил по медине»?

- Надо подумать, как ему помочь. Нет, мне он, разумеется, обязан будет объяснить, почему преследовал мою внучку. Когда Икрам рассказал мне странную историю, я не мог понять одного: почему Амаль не схватил Ясмин и не вернул в дом, где собрались наши гости? Возможно, он решил посмотреть, куда Ясмин отправилась в день помолвки? Это правильный шаг. Но почему она вернулась, а он остался в касьбе? Я ничего не понимаю и хочу получить ответы на вопросы.

- Конечно, сид Али. Эта история и мне кажется запутанной. Не могла же Ясмин встретиться с кем-то в развалинах, и тот человек задержал там ее жениха.

- Зорайдэ, или всё-таки нам самим рассказать Абдулу? Он мастер улаживать проблемы. Иногда и он поступается принципами. Как говорят: ложь, предотвратившая беду, лучше правды, сеющей вражду.

- Да, сид Али. Глаза всевидящи, но иногда их стоит прикрывать.

- Вот и я так считаю. И Абдул тоже согласится, что не каждая правда нужна.

- Алхамдуллилах! Как хочется, чтобы в жизни нашей семьи всё уладилось! Почему так не везет нашим девочкам?

- Они не следуют обычаям. Не слушаются старших. И Жади, и Ясмин сами виноваты в том, что с ними происходит.

- Неопытные, самоуверенные девчонки. Теперь многие такие из молодежи. Живут не по обычаям, а своим умом, думая, что в них уже есть мудрость, которая постигалась до них веками.

Пока Зорайдэ сетовала, вернулась Карима, подошел Икрам. Тут же возле него очутилась Дуния.

- Сынок, куда же ты собрался? Не домой разве?

- Мама, у меня еще есть дела. А… той девушки, Арибы, на празднике не было? Я ее не видел.

- Ты спроси об этом у сида Абдула, почему Ариба с Лейлой не пришли на торжество. Жена Мухамеда беременна, а ведет себя, как тяжелобольная. Из дома шагу ступить не желает. Вот и на праздник идти не захотела, а Ариба с ней осталась – ухаживать за подругой.

- Вот как…

Их разговор не ускользнул от внимания сида Али. Он тут же обратился к сыну:

- Икрам, так ты всё ещё интересуешься родственницей жены Мухамеда? Тогда попросил бы дядю Абдула сосватать её тебе в невесты. Но я, кажется, поспешил, Икрам. Сид Абдул на днях отправляется в Мекнес в гости к другу, сиду Рахиму. Вот я и попросил, чтобы он поговорил с Фаридом Обенсуром насчет его сестры Дайнаб. Пора тебе и ее сосватать.

- Так ты, отец, желаешь, чтобы я женился на Дайнаб, а не на Арибе? – уточнил сын, и в его голосе слышно было разочарование.

- Женись на обеих. Тебе с твоей натурой, сын, нужно иметь двух жен.

- Ну, нет, Икрам. Ещё ничего не решено насчет невесты для тебя. Выберешь ту, что тебе больше понравилась, - тут же наперекор всем высказалась Дуния. – Я поеду с сидом Абдулом в гости. Но только не уверена, что захочу, чтобы капризная девчонка вошла в мою семью. Ариба лучше, она послушная, скромная.

- Дуния, зачем ты голову парню забиваешь? Пусть женится на обеих.

- Чем тебе хороша Дайнаб? Мне так она совсем не понравилась, - фыркнула бывшая жена Али.

- Успокойся, Дуния. Икрам пусть сам принимает решение. Скажи: где твой муж? Я жду сида Абдула, чтобы сообщить ему важную новость, не предназначенную для чужих ушей. Позови его, если увидишь. Карима отправилась искать Абдула, но что-то задерживается. Нам срочно надо уходить, возвращаться домой. А потом...

- Что – потом? Праздник в доме сына ещё в самом разгаре!

- Дуния, поищи нашего сына. Ясин тоже должен знать то, что мы узнали от Икрама.

- А что случилось? Или это не предназначено для моих ушей? Карима будет знать, а мне нельзя? Икрам, сынок? – вопросительно посмотрела женщина на задумчивого нахмурившегося сына.

- Нам предстоят поиски жениха Ясмин. Он заблудился в касьбе.

- Где? – удивилась женщина. – Как он туда попал? Что он там делает? Разве Ясмин бросила его не на медине?

- Что делает? Наверно, уже выбился из сил и присел на камень в каком-нибудь коридоре одного из переходов. Если ноги-руки не переломал!

- Но как он туда попал? Что за день сюрпризов? Сможет ли он завтра пойти на рынок за золотом для Ясмин?

- О чем ты думаешь, Дуния? Какое золото?- отмахнулся сид Али. – Жених нашей внучки оказался в опасном положении, а ты о золоте думаешь.

Пока Дуния обдумывала его слова, пытаясь понять, что он имеет в виду, заговорила и Карима, вынырнув из толпы веселившихся гостей.

- Карима здесь! Сид Абдул сейчас подойдет, - отчиталась она, потом повернулась к Дунии. - Карима тоже хочет идти с Ясмин золото выбирать, если жених жив останется, конечно. Аллах, помоги ему выбраться из лабиринта! А он ведь и погибнуть может. Ночью в касьбе можно и ноги переломать, и шею сломать, если упадешь, провалишься на другой этаж. Всякое там бывает. Шаг ступишь – а там окно, и летит человек вниз!

- Да о чем вы все говорите? Почему жених в опасности? Как он в касьбе-то оказался? Зачем его туда понесло?! – злясь, недоумевала Дуния.

- Говорят же тебе – жених забрел в крепость и там заблудился, - рассердился на непонятливую женщину сид Али. – Зови Абдула немедленно!

Дуния опять злобно хмыкнула.

- Чего это его звать? Вот он идет! Сам!

Когда подошел старик, сид Али тихо-тихо рассказал ему о приключениях жениха. Абдул тут же начал возмущаться.

- Что же это такое? Стоит только кому-то оказаться поблизости от нашей семьи, как его или ее тут же тянет в касьбу! Почему я туда идти не хочу? Что там можно делать? Амаль – не турист, которому всё везде надо увидеть; он не глупая женщина, которой где-то надо спрятаться от мужа, как когда-то Жади, она ведь там облюбовала себе и убежище, и превратила касьбу в место для прогулок.

- Когда мы его отыщем, у него и спросим! К чему тратить время на гадание? Абдул, я вот думаю, кого отправить на поиски? – озабоченно спросил сид Али.

- У тебя есть трое надежных людей, даже имеется один ветеран поискового дела. Это я об Ахмете говорю. Его синюю вязаную шапку помнит каждый камень в развалинах. Столько раз он искал там то Жади, то Жади с Хадижей, и Фатиму искал, и теперь вот – жениха Ясмин искать надо!

Его слова вызвали оживление в Кариме.

- Дядя Абдул, Ахмет и туристов там отыскивал! Он сам рассказывал. Его полиция несколько раз просила помочь в поисках пропавших туристов!

- Вот и я говорю – опытный он человек. А от меня могут только Юнус и мой Ахмет пойти в помощь твоему Ахмету. Нам с тобой тоже, Али, придется тащиться через ночную медину к верблюжьему рынку. Оттуда до касьбы недалеко - добираться несколько минут.

- Не те у нас годы, Абдул, чтобы скакать по камням крепостных развалин. Но делать нечего, придется искать пропавшего.

- Аллах, как страшно! Хотя бы ничего не случилось! Иншалла! – тут же послышались искренние причитания Каримы.

- Сид Али,- тихонько спросила Дуния, незаметно приблизившись к бывшему мужу. – Что, если и Ясмин не там блуждала, где говорит? А если это она завела Амаля в касьбу, а сама сбежала, бросив там жениха?

- Думаешь, специально завела его туда, заманила и бросила? – спросил сид Али, не удивляясь уму Дунии. Она, конечно, скандалистка, но в уме ей не откажешь.

- А что тут думать? Ясмин не хочет выходить замуж. И от жениха она не в восторге! Вот вернется он благополучно, так она ещё и за золотом откажется с ним идти – вот чего я боюсь. Устроит на медине скандал в лавках золота.

- Дуния, будь осторожнее. Не говори никому о своих домыслах. Даже сыну не говори. Мы ещё ничего не знаем. Но думаю, что Амаль Бенхашем отказался бы от такой невесты, которая с ним обошлась таким образом.

- Ты прав, он же звонил из города и ни слова о ней не сказал, что видел ее в касьбе или что она его завела куда-то.

- Идемте! Вижу, что ослов нам уже вывели. Икрам, что такое?

- Отец, выходите на улицу. Можно садиться на ослов и ехать домой. Кто-то из женщин может разместиться в тележке, тогда и для меня найдется место на ослиной спине. Идти пешком не могу, столько находился по касьбе, ноги еле двигаются. А если впереди ещё ночь поисков, то..

- Сынок, что я слышу! Мне ты ничего не рассказывал! А ты как оказался в касьбе? – тут же прицепилась лара Дуния.

- Это долгая история, мама. Но в касьбе я оказался случайно, - вежливо ответил Икрам.

Дуния надулась, поняв, что никто ей ни о чем рассказывать не собирается. Она решила, что не станет высаживаться вместе с Нурией у дома Абдула, а отправится вместе со всеми в дом Али. Там она многое сможет узнать!

Наконец, отправились в обратный путь по вечерней медине. Женщины ехали молча, говорил один сид Абдул.

- …Лучше дважды спросить, чем один раз блуждать, - послышалось очередное мудрое изречение из уст сида Абдула. Он продолжал возмущаться современными нравами.

А все так устали за день, что ехали молча. Женщин оказалось четверо, и Нурия с Дунией ехали на тележке, которую тянул крупный осел. Зорайдэ с Каримой заняли места на спинах животных.

- Зорайдэ, почему ты уступила место Дунии в повозке? Тебе же трудно ехать на осле! Карима знает, что трудно! Карима видела, с каким трудом Зорайдэ взбиралась на осла. Если бы не помог слуга Ясина, так…

- Хватит, Карима! Вернемся в дом, отдыхать будем, ждать, чем закончатся поиски. Всю ночь проищут, но хорошо, если завтра утром найдут. В темноте ведь ничего не видно.

Так они прошли несколько улиц, пока не очутились перед высокими воротами риада. Сид Али постучал, Ахмет с внутренней стороны отодвинул засов и широко открыл ворота, чтобы во двор можно было въехать на животных.

В доме сида Али их ждала новость, которую сообщила Рания, оказавшаяся тут же у фонтана. Вид у нее был взволнованный.

- Дядя Али, к вам гость прибыл, совсем недавно. Говорит, что вы его знаете. Он долго бродил в касьбе…

- Как зовут гостя? – тут же спросил сид Али.

- Амаль… Бен..

- Понятно! – обрадовались старики, услышав, что затерявшийся в касьбе жених сам нашел дорогу из развалин.

- Где же он? Где вы его разместили?

- Он лежит на узком диване в маленькой комнате возле кухни. Сид Али, я хотела вызвать врача, но Ахмет не позволил, - наябедничала Рания.

- Надо было вызвать врача, если ему так плохо. Но мы всё сделаем после того, как увидим его. Рания, веди к гостю дядю Абдула. А ты, Ахмет, займись животными. Дай им попить и корм тоже положи. Наших ослов отведи в загон. Ослов сида Абдула тоже пристрой. И можешь идти отдыхать. Гости заночуют у нас.

Ахмет, выполняя приказ хозяина, повел ослов на их привычное место, а во дворе возле фонтана остались животные, которым утром предстояло развести своих пассажиров по домам.

Сид Али, поговорив с Ахметом, убедился, что в доме всё в порядке, ничего больше не случилось, и тоже вошел в дом, где уже находились женщины и сид Абдул с Икрамом.

…Пока хозяева и сид Абдул общались с незваным гостем, которым оказался жених Ясмин, Рания вышла во двор и остановилась у вазона с одуряюще пахнущим кустарником – подальше от вспотевших по дороге ослов. Животные мирно жевали корм, который принес им Ахмет, перед этим напоив каждого осла из ведра.

Рания обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на фонтан. Отчего-то ей вспомнился день, когда они с Саидом вернулись после свадебного путешествия, прошли в этот дом, где их уже ждали, устроив праздничную встречу. Как она тогда красиво была одета, машалла! Какое золото подарил ей Саид в дни, проведенные вместе после свадьбы! Это кроме того золота, что она поучила от него в счет махра.

Саид так хорошо к ней относился в то время! «Уверена: муж любил меня! Пусть не так, как любил Жади, но он вел со мной достойно. Если бы я была первой и единственной женой, всё ложилось бы иначе», - печально думала она, уже не в первый раз сожалея об одном и том же – о потерянном счастье, утраченном рае, который мог подарить ей Саид Рашид. А Жади всё испортила! Но теперь всё вернулось, но не к ней, конечно, к ее дочери! Муж обижает Хадижу, потому что у него есть другая женщина, которую он любит - так же, как когда-то Саид любил Жади и из-за этой любви обделял вторую жену – ее, Ранию.

Тут же пришли к ней неприятные воспоминания о разговоре с Саидом, когда она, позвонив, рассказала, что Хадижа звонила и жаловалась на мужа, то Саид тут же отчитал ее за то, что не сообщила ему об этом срочно.

- Надо было звонить мне немедленно! Почему ты рассказываешь об этом только сейчас?!- разозлился Саид.

- Потому что случайно услышала разговор Зорайдэ и дяди Али! Саид, они не хотят тебя беспокоить, думают, что Хадижа с Фаридом помирятся. Здесь ещё что-то случилось, но я пока не поняла, что именно. Все ушли на праздник в дом сына дяди Али. Я осталась одна и поэтому звоню тебе, чтобы сообщить новости, как ты и просил.

- Рания, в следующий раз, если дело коснется моей дочери, звони немедленно, - приказал он.

- Хорошо, Саид. Мне кажется, что сид Али хочет отправить дядю Абдула в Мекнес, чтобы он всё выяснил. Хадижа думает, что у мужа есть другая женщина. А дядя Али сказал Зорайдэ, что Фарид совершил никях с бывшей женой. Она снова его жена, вторая. Но от Хадижи это пока скрывают.

- Вот как? Рания, держи меня в курсе событий. Я понимаю дядю Али. Но хочу знать, что происходит в семье Хадижи.

И вот теперь Рания не могла решиться, звонить Саиду ещё раз или нет. Новости были потрясающие, но к Хадиже не имели отношения. Разве что дядя Абдул с Дунией собираются в ближайшие дни отправиться в Мекнес. Но об этом она Саиду уже говорила. Вот если бы они ее с собой взяли – другое дело. Но такое не придет в голову ни дяде Али, ни дяде Абдулу.

Немного постояв, она положила сотовый обратно в карман платья и вернулась в дом. Карима и Зорайдэ суетились вокруг стола, за которым разместились мужчины, рядом уселась лара Дуния.

Рания обратила внимание на красивого молодого мужчину, которого усадили в кресло, а перед ним на столик поставили блюда с едой. Он с достоинством ел таджин, помогая куском хлеба в правой руке. Карима крутилась возле. Только принесла тарелку с хлебом, как тут же поспешила за чаем.

Рания решила, что и ей лучше присоединиться к семье, что-то принести, подать, на стол поставить или убрать, но зато можно услышать собственными ушами какую-нибудь новость, а не расспрашивать потом Кариму, выуживая у нее сведения о проведенном вечере.

Никто Ранию не гнал, она по мере возможности участвовала в женской работе, прислушиваясь к разговору за столом. Вот так новости! Ясмин-то сватали без жениха! Амаль Бенхашем зачем-то отправился в касьбу, где и заблудился. Разумеется, опоздал на праздник, но смог позвонить и объясниться, но потом пропала связь, и ко всему разрядился телефон.

«Опять касьба? Что за место, куда всех так тянет? Надо и мне там побывать, чтобы знать, в чем дело», - решила Рания.

Но как идти туда одной? Страшно, неприлично, можно заблудиться. А как же там гуляла Жади? Она встречалась там с Лукасом, и ведь ни разу не затерялась в коридорах и башнях. А жаль… Наверно, опыт большой – не раз там бывала, а вот пойди туда она, Рания, так или на наркоманов нарвется, или бедуины украдут и продадут в рабство, увезут, угонят в пустыню с караваном. Ведь нельзя забывать, что рядом с касьбой – верблюжий рынок. Зорайдэ как-то рассказывала, что дядя Али с Саидом много лет назад именно там искали мужей тем женщинам, которых Саид получил в наследств от умершего дяди. Всех то ли замуж отдали, то ли продали бедуинам – Рания не поняла.

«Но Саиду суждено жить в многоженстве. Ему даже в наследство достался гарем, а не дворец или ещё одна фабрика!»

Только теперь до Рании дошло: почему она не догадалась много лет назад проследить за одалиской, когда Жади тайком выходила из дома дяди Али и, крадучись, добиралась до касьбы? Если бы Рания могла увидеть всё собственными глазами – с кем и где Жади встречалась, чем они там занимались, даже сфотографировать изменницу!

Она принесла бы доказательства против Жади Саиду, и он не только передумал бы брать Жади замуж, как это и случилось после того, как Рания уличила Жади в прогулках в касьбе, но и вовсе не стал забирать ее в Бразилию! А если бы отдала фотографии дяде Абдулу, Жади получила бы заслуженное количество ударов плетью на одной из площадей Феса!

«Но как я могла бросить новорожденного сына? Ведь я прилетела вслед за Саидом с Мунирчиком на руках, за что была наказана мужем. Но чтобы следить за Жади, потребовалось бы много времени. А если бы она заметила меня? Пожалуй, сделала бы так, чтобы мне было не выбраться из развалин».

Рания опять разволновалась, но вовремя спохватилась - нервничать при всех не стоит, заметят, не так истолкуют. А если Зорайдэ рассердится на то, что она позвонила Саиду и рассказала о том, чего знать не могла? Это значит – подслушала, иначе как узнала? Дядя Али может решить, что ей будет лучше оставшееся время жить не в его доме, а у сида Абдула. Вот тогда Саид тоже разозлится из-за ее неосторожности. Откажется от Рании, передаст родителям… Отец найдет другого мужа, но похожего на Хасана, и Рания пропадет навечно! Нет, ни за что!

Саид и так сейчас зол. Как он возмутился, услышав про пощечину! Хадижу ударил муж! Саид готов был лететь немедленно в Марокко, чтобы разобраться с негодяем. К тому же Рания заподозрила, что Саиду ещё до ее звонка было что-то известно о муже дочери, потому что его не удивило известие о том, что Фарид мог жениться на некоей Зухре. Рания предполагала, что новость ошеломит Саида, а он уже знал об этом, наверняка – знал!

Отчего-то у Рании испортилось настроение. Она ушла на кухню, где Карима оставила для нее большую чашку с пучками мяты, которую следовало перебрать, отобрав лучшие веточки для чая. Ведь заваривали чайник за чайником. Гости в доме, и вообще – когда приходит сид Абдул, то это дело обычное. Карима раз пять выносила блюда с заварочными чайниками и стаканчиками с мятой. Вода, едва вскипев, тут же использовалась, и ставили новый чайник – для следующей порции.

Рания воспринимала как должное всё, что происходило на кухне у Зорайдэ. А вот в доме Саида ей в голову не приходило увидеть работу служанок изнутри.

«Там я была госпожой, а кто я теперь? Здесь я гостья, которая не отказывается помочь Зорайдэ и Кариме. Но чем ближе время возвращения в Бразилию, тем страшнее мне становится. А если гадание Зорайдэ не сбудется? Наоборот – стану служанкой у Фатимы и Зулейки, и что тогда? Как мне заслужить у Саида милость вернуться в его дом хотя бы просто няней Мунира. Никем для его жен. Поверить не могу, что я больше не его жена! Ни первая жена, я для него теперь совсем никто!»

Рания быстро покончила с мятой и сказала Кариме, что у нее разболелась голова.

- Иди, Рания, отдыхай! Наверно, у тебя сотрясение мозга. Тебя так сильно ударили по голове у дома Джамили, что даже сейчас видно шишку под волосами! Иди, Рания, иди, поспи! – уговаривала Карима.

Рания быстро поднялась в комнату и сразу же подошла к зеркалу. Шишка на голове? Какая шишка? Болит место удара, но шишки никакой уже нет. Прошло несколько дней, всё зажило.

– Ах, эта Карима! Вечно напугает. Скажет что-нибудь, и так, что страшно становится. Совсем не думает, что говорит.

Убедившись, что с ее головой всё в порядке, Рания легла спать. Чем ещё заниматься? А часы показывали начало ночи. Еще несколько часов – и за окном раздастся крик муэдзинов, призывающих верующих к намазу. Рания не вставала так рано, не молилась пять раз в день. Вот если бы Саид приехал и мог увидеть, как она старается, или не дай Аллах ей оказаться в доме сида Абдула, вот тогда ей, как и Дунии, пришлось бы строго соблюдать все правила.

Рания закрыла глаза, пожелав себе увидеть сон о Мунире и Саиде. Кстати, завтра Карима собралась идти на рынок золота с Ясмин и Дунией, а ее не позвали. Но Рания так соскучилась по своей шкатулке с золотом, что пожелала: пусть ей приснится и оно – ее золото, ее ожерелья и браслеты, серьги и кольца, кулоны и заколки…

И утром она вспомнила сон: в ее руках вновь лежало ожерелье, отобранное у нее Хасаном. Правда, на этот раз мерзавец не украл его, а всего лишь разодрал ожерелье на звенья. Рания вновь увидела себя в его доме, в нищей каморке, где на убогом столе стояла коробочка из-под конфет, а в ней лежали куски ожерелья.

Рания брала в руки то один фрагмент, то другой, и драгоценные камни ярко сверкали в ее пальцах. Она притрагивалась к мелким бриллиантам, а они тут же от прикосновения выпадали из золотых креплений, и, сверкая, падали вниз, скрываясь в щелях между досками жуткого грязного пола…

Рания не двигалась и совсем ничего предпринимала, чтобы сохранить бриллианты. Так она и проснулась с чувством удивления самой себе…
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 22:02
32. Часть 12. Глава 32. Жених Ясмин. Покупка золота для невесты.

Утром, переночевав в доме деда невесты, Амаль Бенхашем отправился в гостиницу, чтобы привести себя в порядок, а затем вместе с сидом Абдулом и Дунией пойти в дом Ясмин, чтобы вместе с девушкой купить на ювелирном рынке золото.

После его ухода Дуния позвонила сыну, поговорила с Ясмин, а также пригласила старшую сестру пойти с ней за золотом. Надо же всё взвесить, чтобы совпало до грамма, чтобы не было никакой ошибки! Карима согласилась пойти с ней тут же, как только Дуния напомнила ей о вчерашнем предложении.

Сид Али вышел на улицу и дал совет бывшей жене:

- Дуния, ты женщина внимательная. Приглядись, как Амаль теперь относится к девушке, после того, что случилось в касьбе. Не задумал ли он отомстить моей внучке за ее выходку? Расскажешь мне, как вела себя Ясмин в лавке ювелира, не жадничал ли жених. Сколько именно золота по весу было куплено.

- Да уж присмотрюсь! Всё подмечу – мне об этом напоминать не стоит. Каждое украшение рассмотрю, пробу на золоте проверю. Ясмин достойна самого лучшего золота, самых красивых и дорогих украшений – уже потому, что она моя внучка!

- Потом ты мне расскажешь, как всё сложилось. Или с Абдулом зайди к нам, или позвони. Я доверяю жениху, но надо знать всё, чтобы потом быть объективным, если что-то случится.

- Хорошо, сид Али. Это ведь и моя внучка. Только вот ты обо мне бы так позаботился, когда Абдул решил оставить меня себе. Он должен был купить мне золото, но отказался. А ты, Али, отнесся к нарушению твоим приятелем древнего обычая слишком снисходительно. Почему Абдул мне самого тонкого кольца не купил до сих пор?!

- Иди, Дуния, иди. Как я могу чужому мужу давать советы, указывать? Значит, Абдул считает нужным вести с тобой именно так.

- Ну, Али, когда-нибудь ты пожалеешь, что не забрал меня в жены от временного мужа! – зло пообещала ему Дуния.

- Иди! Скажи Ясину, чтобы не очень строг был с Ясмин. Не стоит давить на девушку. Иначе она может что-нибудь выкинуть. Кто думал, что она в день помолвки пойдет в касьбу? Если бы не это, сватовство прошло бы по всем правилам.

- Конеееечно, это Ясмииин во всем виновата! – скандальным тоном поддакнула Дуния. – А то, что жених не пришел в дом невесты, а тоже оказался в касьбе – это как? Сколько теперь разговоров по медине прокатится из-за такого поведения жениха! Что это за помолвка - без жениха?!

- Что ты кричишь? Дуния, ты так и не научилась говорить нормальным голосом! Жених пошел туда следом за Ясмин, потому что увидел ее на улице и удивился, почему она не дома – не у себя в комнате, с родственницами, которые должны наряжать ее к празднику!

- Так вот он шел и шел по медине, заглядываясь на каждую девушку, высматривая, нет ли среди них Ясмин? И ведь увидел её! – начала заводиться любительница поскандалить.

- Да, сама судьба его столкнула с нашей внучкой! Ты знаешь, что сказала ему Ясмин, когда он почти догнал ее в касьбе? Когда они перекрикивались между собой с разных этажей? Нет? Амаль мне рассказал, ЧТО там произошло. Ясмин заявила ему, что пришла в касьбу, чтобы забраться наверх самой высокой башни и сброситься вниз, потому что не хочет выходить замуж за лысого старика! Если бы не Амаль, она бы так и сделала!

- Аллах! Али, да что ты такое говоришь?! Не может быть такого! Алхамдуллилах! Ясмин, бедняжка…

Сид Али продолжал:

- Амаль сначала попытался отговорить ее от задуманного разными шуточками. Потом предложил спуститься к нему с верхнего этажа и сбежать с ним от «лысого жениха», но Ясмин отвергла его предложение. Наконец, Амаль признался, что он и есть тот самый жених, но Ясмин ему не поверила. Как он ни уговаривал ее вернуться на праздник, где он сам сделает предложение, а она пусть ответит согласием, и тогда ее родители откажут «лысому» и выдадут ее замуж за него…

- Хм, хм…, я вам сразу говорила, что не надо Ясмин обманывать. Мало ли что жениху захотелось - понаблюдать за будущей женой. Вот и получил бы ее труп!

- Аллаааах! – протянул сид Али. - Не говори так, Дуния. Скажи сыну, чтобы не спускали глаз с девушки. Теперь, когда она знает правду, она должна смириться. Но так как характер у нее твой, то она долго ещё будет упираться. Может снова уйти из дома, а нам ее придется искать!

- Скажу! Но сын и сам не дурак, догадается! Наверняка, уже с вечера Ясмин закрыли в комнате – там и просидит до самой свадьбы!

- Можете взять ее с собой в Мекнес. Пусть поговорит с Хадижей. Ведь Хадижа не знала жениха до свадьбы, но не стала сопротивляться, вышла замуж за Фарида и полюбила его. Скоро у них родится ребенок. Пусть Ясмин увидит на ее примере…

Но Дуния не позволила договорить. Прервала, с возмущением заметив:

- Али, кого ты обмануть пытаешься? Хадижа-то счастлива? Это она пока ещё не знает, что есть другая жена. Зухра ее сживет со свету! Мне сестра не раз такое про Зухру рассказывала! Дочь моей сестры живет в Мекнесе, если помнишь, она-то наслышана о Зухре. Какое там счастье ждет Хадижу?

- Дуния, может быть, тебе лучше не ездить в Мекнес? – забеспокоился сид Али. – Если ты собираешься настраивать Хадижу на несчастливое будущее, то лучше оставайся в Фесе. Абдул сам всё выяснит и поговорит с Хадижей.

- Да нет уж. Поеду! Хадиже ничего говорить не стану, а вот за Дайнаб понаблюдаю. Если она такая же змея, как и ее подруга, а мне Абдул говорил, что Дайнаб дружна с Зухрой, то лучше пусть мой сын вовсе не женится, чем такую в жены брать, а потом мучиться с ней всю жизнь и ему, и мне.

- Это правильно, Дуния. Обязательно понаблюдай за Дайнаб. нашему сыну пора завести семью, но хочется, чтобы он был счастлив. Ему понравилась Ариба, я уже понял. Но мы ошиблись, поторопившись с намеком Фариду насчет его младшей сестры. Теперь ничего не поделаешь: Икрам должен жениться, чтобы не рассорить наши семьи.

Дуния вскоре ушла, захватив с собой Кариму. Сид Али и Зорайдэ порадовались такому повороту. Карима им обо всем расскажет!

И вот Карима вернулась часа четыре спустя. Она устала, и это было удивительно. Обычно женщина могла обойти столько улиц, чтобы встретиться с приятельницами-сплетницами, а возвращалась в прекрасном настроении и множеством новостей. Чувствовалось, как горит у нее язык от желания сообщить все сплетни с медины.

Но в этот раз повествование о походе за золотом заняло мало времени, но вызвал у кого сочувствие к Ясмин, у кого-то – возмущение.

- Как могла Ясмин посметь отказаться выйти из комнаты? Жених пришел, чтобы отвести ее за золотом, а она решила показать характер? – сердито сказал сид Али.

Карима тут же его успокоила.

- Сид Али, сид Али! А сид Амаль не понял, что Ясмин уперлась и не захотела выходить к нему. Лара Дуния к ней поднималась, а потом с сожалением сообщила, что у Ясмин разболелась нога, которую она подвернула ещё на медине, когда она бродила в поисках дороги домой. Дуния придумала, что Ясмин на празднике еле выстояла, чтобы не давать повода для сплетен гостям, ведь и без того людей удивило ОТСУТСТВИЕ жениха…

- И что же, мужчина поверил Дунии?

- А что ему оставалось делать? Конечно, поверил.

Оказалось: Амаль Бенхашем сказал сиду Абдулу и Дунии при родителях девушки, что завтра он улетает в Бразилию и вернется только перед свадьбой, т.е. сразу после окончания Рамадана. Он будет очень занят. Но откладывать покупку золота из-за болезни Ясмин он не станет. Поэтому он купит золото сам, то, которое сочтет достойным красоты и достоинствам невесты, а женщины уже передадут шкатулку с украшениями Ясмин.

Но чтобы всё было по правилам, жених попросил лару Дунию и ее родственниц отправиться на рынок золота вместе с ним. Пусть проверяют вес каждого украшения, знают их стоимость, сверяют пробы на каждом кольце и браслете. Одним словом, обошлись и без невесты.

- Зорайдэ, как я устала! – жаловалась потом Карима. – Дуния давала советы жениху, что выбрать для ее внучки. Карима всё слышала. Дуния выгребла всё самое ценное из десятка ювелирных лавок, но жених не сказал ни слова против. Карима рядом была, слышала все разговоры! Он соглашался на все, даже самые дорогие украшения. У Каримы в глазах до сих пор золото стоит. Дуния вела себя так, будто это она и есть невеста!

- Так всё купили, о чем договаривались?

- Не просто всё, а намного больше! Когда при кадии взвесили золото, то его оказалось больше на полкилограмма! А по цене и говорить нечего! А жених ещё и от себя добавил несколько украшений, велев завернуть их отдельно! Сказал: для Ясмин в память о посещении ими касьбы. Пусть Ясмин не забывает этот день.

Зорайдэ даже ахнула.

- Как?! Вот так и сказал? Неужели он такой злопамятный?

- Нет, Зорайдэ, я не так выразилась! Сид Амаль, наоборот, купив от себя золото, со смехом отдал его Дунии и сказал, что дарит Ясмин на память о том дне, когда они оказались вместе в крепости. Ничего плохого он не имел в виду.

- Не знаю-не знаю! – с сомнением сказала Зорайдэ. – Сейчас он золото дарит, а потом начнет всё припоминать жене и мстить девушке.

- Зорайдэ, главное – уговорить Ясмин не бунтовать на свадьбе. А то ведь на рынок золота можно и без невесты пойти, а свадьба без невесты не бывает.

- Да…, - вздохнула Зорайдэ. - На медине мне довелось услышать сегодня утром разговоры про то, что сватали Ясмин без жениха, теперь же скажут, что золото покупали без невесты. Всё не как у людей!

- Зорайдэ, - понизив голос, заговорила Карима. – А Ясмин-то как обрадовалась, узнав, что сид Амаль улетает в Бразилию! Наверно, надеется, что он передумает на ней жениться. Ведь золото и вернуть можно, а помолвку - разорвать.

Оказывается, после покупки золота жених с женщинами вернулся вновь в дом родителей невесты. Но Ясмин и в этот раз не согласилась выйти к нему. Как ни уговаривали ее родственники, как ни угрожал ей отец через закрытую теперь уже изнутри дверь, Ясмин наотрез отказалась показываться жениху. Посмотреть на золото она тоже не захотела.

- Сид Амаль был очень разочарован! Карима видела, какие у него были глаза!

- Он разозлился?

- Нет, Зорайдэ! Жених расстроился. Сказал, что очень сожалеет, что не удалось перед отъездом взглянуть на невесту ещё раз. Кариме даже жаль его стало! Но он ещё сказал, что когда Ясмин станет его женой, то он ее ни на миг от себя не отпустит. С тем и ушел к себе в гостиницу. У него самолет ночью. Но я слышала, как он говорил сиду Абдулу, что если сможет, то поменяет билеты на рейс, которым можно улететь раньше.

Сид Али больше не вмешивался в разговор женщин, хотя происходило всё в гостиной, где он расположился на привычном месте – на диване, а Зорайдэ принесла ему чай и стояла рядом. Карима же, войдя в комнату, сразу начала болтать. Но когда новости иссякли, сид Али свернул газету, которую просматривал после чаепития, посидел, нахмурившись, потом сказал им обеим:

- Думаю, вам надо сходить к Ясмин. И я тоже с вами отправлюсь, чтобы Дуния там скандал не устроила при вас. У меня были другие планы на вечер, но что поделаешь – иногда стоит заняться семейными проблемами, чтобы потом не кусать локти. Зорайдэ, сейчас и отправимся в гости к моему сыну.

- Да, сид Али. Только платок шелковый захвачу. А то в чалме по такой жаре идти опасно, жарко на улице.

- Иди, Зорайдэ, я тебя во дворе подожду. А ты, Карима, наверно, оставайся всё-таки дома. Вижу, какой у тебя уставший вид. Тебе надо о себе позаботиться. У тебя же скоро свадьба – через неделю! Отдохни, пока мы ходим.

- Нет, сид Али. Возьмите и меня с собой! Так хочется узнать, что думает Ясмин о купленном для нее золоте. Дуния оставила шкатулку под дверью ее комнаты, а отец велел никому ее не трогать. А то сестры Ясмин хотели посмотреть на украшения.

- Может быть, она и взглянет, когда все разойдутся или спать уйдут. Не понимаю, откуда в Ясмин такая неприязнь к жениху? Почему она даже не попытается наладить с ним отношения? – удивлялась Зорайдэ.

- А я, Зорайдэ, догадываюсь, - ответил сид Али. – Ясмин боялась признаться в этом, но в глубине души она всегда хотела жить так, как живет Жади. Стать такой, как Самира. Я не раз замечал, как она смотрит на Самиру и завидует ей. Ты только вспомни, что было весной в аэропорту, когда мы улетали в Марокко из Рио-де-Жанейро. Ясмин не сводила глаз с одежды Жади, разглядывала Самиру.

- Ах, да, сид Али, я заметила, какие взгляды бросала ваша внучка на бразильскую молодежь. Журнал какой-то купила, потом выбросила его… что в нем было?

- И я, я тоже заметила! Карима тоже видела, как Ясмин с несчастным видом рассматривала прохожих девушек ее возраста! С завистью!

- Вот она о чем мечтает! А выйти замуж за марокканского мужчину – это значит, ничего подобного у нее не будет. Пусть Амаль и живет в Бразилии, но его жена будет придерживаться в одежде обычаев, принятых в нашем окружении в Марокко. В замужестве жизнь Ясмин не изменится. Конечно, есть в Бразилии семьи, которые живут по обычаям новой страны, ставшей для них второй родиной. Они уже не признают никаких правил, считая себя настоящими бразильцами. Но это не о семье Амаля Бенхашема.

- Как же быть, сид Али? – испуганно прошептала Зорайдэ.- А если Ясмин не даст согласия на брак? Скажет «нет», когда на свадьбе к ней в «комнату невесты» придут свидетели спрашивать у нее, согласна ли она стать женой Амаля.

- Это может быть, Зорайдэ. Но мой сын мне сказал, что свидетели будут слепые и глухие. Что бы там ни ответила Ясмин, но они «услышат» то, что надо ее отцу и жениху.

- Это неправильно, сид Али, не правильно! – тут же вмешалась Карима.

- Сид Али, но, кроме официальных свидетелей, рядом с невестой на свадьбе будут сидеть и женщины – ее родственницы, его родственницы, да мало ли, кто! Если Ясмин скажет «нет», пойдут разговоры, и брак могут счесть незаконным.

- Аллах не допустит, Зорайдэ, чтобы Ясмин вела себя так неблагодарно!

Карима вдруг кое-что вспомнила:

- Сид Али, Ясмин спрашивала, какой минарет в их районе самый высокий. Как туда попасть, если в мечети время не для намаза.

- Аллах, что ещё она задумала? С минарета вниз броситься? Как в старых арабских сказках?

Зорайдэ тоже с сожалением покачала головой.

- Вчера жених держался с таким достоинством, не смотря на непрезентабельный вид после похождений в касьбе. Костюм весь грязный и помятый. Сам измученный. Устал парень – было очевидно, но все равно не показывал вида.

Пока они обсуждали будущего родственника, зазвонил телефон. Карима тут же схватила трубку. Обычно это делала сама хозяйка – неторопливо, спокойно. Но оказалось, что получилось удачно – звонила Дуния, но ещё неизвестно, стала бы она разговаривать с Зорайдэ. А вот Кариму она попросила позвать к телефону сида Али.

Зорайдэ посмотрела на мужа. Почему он медлит? Боится, что из трубки польется ругань жены сида Абдула?

Нет, этого не случилось.

- Всё в порядке! – радостно сообщила Дуния. – Мы с Абдулом уже дома. Собираем вещи для поездки в Мекнес. Ясмин едет с нами. Она согласилась побывать в Мекнесе в гостях у Хадижи.

- А как тебе удалось уговорить ее открыть дверь комнаты?

- Эээээ…. Как внучке с бабкой не договориться?! Открыла, мы с ней вместе даже все украшения в шкатулке с золотом пересмотрели, примерили, приценились.

- Приценились? С золотом что-то не так?

- Всё так! Чем ты слушаешь, сид Али? Просто Ясмин передумала вредничать. Она впустила меня в комнату, а когда увидела у меня в руках шкатулку, то забрала и сама же ее открыла. Мы выложили на покрывало все украшения и рассмотрели каждое, до мелочей. Ясмин золото понравилось,- слышал сид Али довольный голос Дунии.

И чем дальше она рассказывала об идиллии с Ясмин, тем больше не нравилось это сиду Али.

Что задумала внучка?

А Дуния расписывала, как девушка обрадовалась, узнав, что может поехать к Хадиже.

- Аллах! Как бы она не сбежала по дороге! Дуния, девушка может притворяться.

Но женщина его успокоила:

- Не сможет сбежать. Нас повезет Юнус. Сид Абдул решил подстраховаться, договорился с ее отцом. Возьмем такси до Мекнеса. Утром на такси туда, вечером – обратно. Нескольких часов нам хватит, чтобы выяснить, что происходит в доме Фарида и Хадижи. Пусть Ясмин посмотрит и сравнит, как живется Хадиже – ей ведь всё самой по дому делать приходится, и что Е ждет. Жених купил Ясмин дворец в Эмиратах, где будет полно слуг. Станет жить, как принцесса Будур!

Зорайдэ и Карима без труда слышали каждое слово, сказанное в трубку Дунией. Сид Али специально увеличил громкость в аппарате.

- Как хорошо, что нам не придется идти в тот дом, - с облегчением сказала Зорайдэ.

- Да уж, Дуния и сама справилась. Как же ей удалось уломать девчонку?

Сид Али положил трубку и задумчиво произнес:

- Мне это не нравится. Нет, что-то не так. Пожалуй, теперь я не стал бы советовать брать с собой Ясмин к Хадиже. Но уже поздно: если Ясмин оставить дома, она ещё больше обозлится.

- Сид Абдул будет занят приятелем, Дунии интересна только будущая невестка. А Ясмин окажется предоставлена самой себе. И если она задумает сбежать, то сид Абдул помешать не сможет, - предположила Зорайдэ.

- Я вот что сделаю: пожалуй, сам лично отправлюсь провожать Абдула. Пусть они при мне сядут в такси. Я постараюсь понять, что в голове у Ясмин. Когда это касалось Жади, я всегда знал, что она что-то задумала, стоило мне посмотреть в ее глаза. Никогда не знал, что именно собиралась натворить Жади, но ей никогда не удавалось меня обмануть. Но не всегда я успевал принять меры. Надеюсь, у меня получиться и с Ясмин понять, к чему нам готовиться.

- Конечно, сид Али, садитесь на осла и поезжайте к остановке такси, - согласилась его жена.

Карима тоже не удержалась от совета:

- Сид Али, позвоните дяде Абдулу и скажите, что хотите его проводить. Пусть он Вас подождет. А то зря силы и время потратите: уедут пораньше, без Вас.

… Через два часа старики прощались возле автомобиля, внутри которого уже сидели одетые в никабы Дуния и Ясмин. Рядом на сидении лежала плоская коробка, в которую поместили выпечку. Сумка с подарками для Хадижи и ее родственников, приготовленная Зорайдэ и Каримой, была передана в машину и стояла у ног Ясмин.

Сид Абдул и сид Али коротко переговорили о чем-то, и женщины видели, как Абдул многообещающе погрозил пальцем в пространство, кивая при этом и прищурив один глаз.

- Кому-то придется несладко, - сделала вывод лара Дуния.

…Они даже предположить не могли, как после поездки в Мекнес изменятся судьбы многих родственников. Одна пощечина, обидевшая Хадижу, ее звонок в Фес приведут к тому, что судьба и ее, и Самиры, и Ясмин - судьба каждой из них пойдет вовсе не так, как могло бы быть, не задай Хадижа Фариду вопрос о том, где он бывает по вечерам.

Один вопрос, но потом одно событие потянет за собой другое, потом второе повлечет за собой третье, и, наконец, всех накроет лавиной, изломав жизнь многим.

Предчувствуя подобный исход, сид Али всё-таки надеялся: «Аллах велик. Он милостив, не допустит, чтобы невинные пострадали из-за глупости неопытных девчонок. Ясмин и Хадижа… Им надо научиться смирению. Тогда они обретут и счастье».

О том же молила во время намаза и Зорайдэ: «Бисмилляхи рахмани рахим!.. Пусть Ясмин одумается и примет жениха. Пусть Хадижа выдержит посланные ей испытания. Пусть Жади укротит свое сердце и не станет вмешиваться в дела дочери».

Но судьбами людей управляют не их желания, а воля Всевышнего. Чтобы обрести счастье, Жади и Лукасу пришлось пройти дорогу друг к другу длиной в двадцать лет. Жади долго сопротивлялась, думая, что может перебороть предначертанную ей судьбу. Но разве можно пересилить то, что зовется словом МАКТУБ? Это Аллах позволил Жади соединиться с Лукасом, потому что Он так захотел. Зорайдэ всегда была уверена в этом.

Как скоро станет счастлива Хадижа, если вот-вот рухнет ее мир? Что ждет Ясмин, если она станет сопротивляться браку с Амалем?

Сид Али смотрел вслед удалявшемуся такси до тех пор, пока машина не скрылась из вида.

Вспомнив, как внучка помахала ему рукой из окна автомобиля, и то, что Ясмин казалась радостной и беззаботной, не смогло успокоить его. Он не забыл ее слова. В ответ на вопрос, что она думает о женихе, увидев подаренное ей золото, девушка ответила:

- Я ничего о нем не думаю. Не желаю ничего о нем знать! Ему нет места в моей жизни!

И сид Али понял, что спокойной жизни наступил конец. А если ещё и Жади с Латифой прилетят в Марокко на время Рамадана, буря настигнет их семью намного раньше…
0
Светлана Ракитина
12 Марта 2013 22:03
Конец 12 части.
0
Наталья Алексеева
10 Апреля 2013 10:00
супер!!!!!!
0
, чтобы оставить комментарий
Вставить:
Добавить изображение
Укажите ссылку на фотографию:
Добавить видео
Укажите ссылку на видео:

Новости партнеров Реклама

Отзывы и предложения
×
Отзывы и предложения
Вы можете отправить найденные ошибки сюда. Если вы хотите, чтобы вам ответили - укажите свой e-mail.
Рассылка